Вверх


Если купишь акций пачку, то получишь водокачку?

566 0 00:00 / 21.08.2008
Совмин Беларуси утвердил план приватизации объектов, находящихся в республиканской собственности, на 2008 — 2010 годы. Цели понятны: за счет дебюрократизации и большей экономической свободы повысить эффективность работы предприятий и освободить госбюджет от необходимости подпитывать некоторые из них субсидиями “для поддержки штанов”. Но что за смысл в акционировании, к примеру, завода “Гомсельмаш” или РУП “Гомельтранснефть Дружба”, подлежащих приватизации в будущем году? Перед первым и так открываются позитивные горизонты в виде новых рынков сбыта. У “Дружбы”, в свою очередь, репутация стабильно работающего и в общем-то неплохо живущего предприятия... Нужен ли другой собственник?

“Мировая практика показывает, что предприятия, действующие в виде акционерных обществ, более комфортно и уверенно чувствуют себя в условиях внешнего рынка, — пояснил в интервью “ГП” директор Гомельского областного территориального фонда государственного имущества Виктор Ходько. — В большинстве стран крупные компании уже акционированы. Такая организационно-правовая форма общепризнана теми мировыми экономическими структурами, которые и рынок формируют, и инвестиции вкладывают, и какие-то серьезные проекты финансируют. Зарубежным партнерам проще заключать сделки, вступать в экономические или торговые отношения с предприятиями, где менеджмент не столь сильно зависит от государства...”
Как известно, тон приватизации на Западе задала Великобритания: там этот процесс стартовал еще в 80-е годы прошлого столетия. В национальных масштабах приватизировались крупные энергетические компании, транспортные предприятия, государственные квартиры распродавались в полную собственность бывшим арендаторам. Инициатором крупномасштабной экономической реформы стало консервативное правительство Маргарет Тэтчер. Во Франции эстафету передачи госсобственности в частные руки перехватило социалистическое правительство Жака Ширака. В результате в качестве синонимов “приватизации” вскоре стали использоваться такие термины, как “тэтчеризм” и “ширакизм”.
В странах постсоветского пространства приватизация стартовала в начале 90-х. Ее противники почти сразу же окрестили этот процесс “прихватизацией”. Очевидно, что приватизация в странах с рыночной и командной экономикой — это далеко не одно и то же. В последнем случае превалировали не только вопросы легитимности, связанные с необходимостью кардинального пересмотра законодательства, но и то, что называется “менталитетом”: неприятие “проклятых капиталистов” десятилетиями культивировалось в детских садах, школах и вузах. Впрочем, с момента появления в Беларуси первых АО прошло около двадцати лет. Можно ли говорить, что приватизация давно уже идет по накатанной?
— Виктор Иванович, какова технология акционирования?
— Соответствующие специалисты отраслевых министерств и ведомств внимательно изучают тенденции, динамику мирового рынка. И с учетом своего видения перспектив развития предприятий вносят в Совмин предложения относительно их акционирования. Правительство соглашается или не соглашается. Все экономисты признают, что такая функция, как хозяйственная деятельность, не вполне свойственна государству. Государство не должно заниматься бизнесом. Предпринимательство — это инициативная деятельность, направленная на получение прибыли под свою ответственность.
До конца текущего года в нашем регионе должно быть акционировано двадцать одно предприятие республиканской собственности и четыре — областной коммунальной. Следует сказать, что приватизация — процесс сравнительно новый, не совсем известный и довольно громоздкий. Существует большой перечень нормативно-правовых актов, которые достаточно жестко регламентируют последовательность действий по проведению приватизации. Проект акционирования одного предприятия представляет собой три-четыре тома документов. Хотя внешне вроде бы все просто. Вначале собственник в лице государства — Совмин, областная или же районная исполнительная власть — принимает решение о приватизации. Затем соответствующие решения принимаются на собраниях или конференциях трудовых коллективов. После этого формируются комиссии по приватизации: как на предприятии, так и в министерстве...
Как рассказал Виктор Ходько, своего представителя на приватизируемое предприятие направляет и фонд госимущества. Основная задача сотрудника фонда заключается в обеспечении прохождения всех приватизационных процедур в полном соответствии с законодательством. При этом, пожалуй, наиболее сложная процедура связана с правильным формированием уставного фонда, когда необходимо тщательно и качественно провести инвентаризацию госимущества. Не секрет, что на многих предприятиях по сей день существуют объекты, построенные “хозспособом”, — то есть силами заводских бригад и без оформления необходимых документов. Все это нужно правильно оценить и поставить на баланс. Под неусыпным контролем фонда госимущества проходит и процедура, связанная с выпуском ценных бумаг.
— Как происходит дележ акций?
— После акционирования государство, как правило, является единственным владельцем всего пакета акций. Хотя в процессе приватизации соответствующей комиссией может быть принято решение, допустим, 80% акций оставить в госсобственности, а оставшиеся 20% передать безвозмездно или продать по льготной цене членам трудового коллектива. Продать эти 20% акций иным лицам или же обменять на чеки “Имущество”. Может быть избрано какое-то другое соотношение...
— Но контрольный пакет акций в любом случае остается у государства?
— Не обязательно... Хотя на начальном этапе это, как правило, так.
— И как долго данный этап длится?
— Каких-либо четких временных рамок нет. Однако акционерное общество, акциями которого владеет один акционер, не может существовать более одного года. В противном случае оно должно быть либо преобразовано, либо ликвидировано. Такой порядок регламентирован законом об акционерных обществах. Так что рано или поздно, но делиться приходится: выходить на фондовый рынок или же продавать акции конкретным инвесторам.
— Руководящее звено предприятия обладает какими-либо привилегиями при продаже акций внутри трудового коллектива? Или же и директор, и, к примеру, бабушка-техничка находятся в равных условиях?
— По нашему законодательству никаких привилегий нет. Кто больше заплатит, тот больше и купит. Но на Западе существуют прецеденты, когда топ-менеджеры обладают преимущественным правом на приобретение специального пакета акций. Это стимулирует их работу. У нас же подобная возможность пока только обсуждается, в том числе и на правительственном уровне. Ведь по сути управляют предприятием не мелкие — миноритарные — акционеры, а те, кто владеет крупным или контрольным пакетом акций.
— И в чем же заключается выгода от приватизации для таких, как вы говорите, миноритарных акционеров?
— Для тех, кто работает в акционерном обществе, в стабильной и как можно более высокой заработной плате.
— А дивиденды?
— Пока это не очень большой и не слишком надежный источник дохода. Лишь на половине приватизированных предприятий начисляются дивиденды. И не только потому, что другие акционерные общества их не зарабатывают. Просто дивиденды вкладываются в развитие производства. И подобные решения принимаются осознанно на собраниях акционеров. Следует понимать, что акционирование само по себе никаких преимуществ не дает. От того, как и на какие доли поделена собственность, денег больше не становится. Но эта организационно-правовая форма позволяет, например, за счет выпуска дополнительных акций привлекать дополнительные инвестиции и увеличивать уставной капитал. Вместе с ценными бумагами инвестор получает право и на их продажу, и на дивиденды. Но взамен он вкладывает реальные деньги, которые ложатся на счет предприятия и идут на его модернизацию и техническое перевооружение.
— В нашем регионе существуют примеры успешного привлечения крупных инвестиций?
— Большинство акционерных обществ, созданных, кстати, не только в процессе приватизации, могут служить иллюстрацией этому. Такие как совместные предприятия “Речицапиво”, например, или фабрика “Спартак”...
— Эти примеры общеизвестны. В первом случае присутствует литовский капитал, а во втором — американский. Но пиво и шоколад, невзирая на конкуренцию, все-таки проще продавать, чем, образно говоря, березовые веники. Можно производить сколько угодно дополнительных эмиссий, но какой смысл в покупке акций предприятия, выпускающего заведомо неходовой товар?
— Инвестиции бывают не только прямыми, но и косвенными — как, например, контракты с конкретными фирмами. Допустим, зарубежный инвестор знает, где можно выгодно продать ту или иную продукцию. Деньги он не вкладывает, но находит стабильный рынок сбыта и содействует заключению договоров. Еще раз подчеркиваю: акционирование — это прежде всего новые стиль и формат управления, создающие условия, необходимые для перетока капиталов, что делает взаимовыгодными партнерские отношения.
— К примеру?
— В частности, если бы “Белтрансгаз” был сугубо государственной компанией без части российского капитала, проблема урегулирования энергетических отношений сегодня наверняка была бы более острой. Но поскольку произошел переток капитала, российскому “Газпрому” невыгодно, чтобы “Белтрансгаз” обанкротился. В свою очередь и “Белтрансгаз” не заинтересован в том, чтобы “Газпром” нес убытки. На стыке этого взаимодействия как раз и находятся компромиссные решения.
— И все же, почему отношение к приватизации по сей день, мягко говоря, далеко неоднозначное? Быть может, что-то все-таки идет не так? И экономический эффект не так уж велик?
— Возьму на себя смелость предположить, что если бы не создавались акционерные общества, то, вполне возможно, убыточных или полуобанкротившихся предприятий было больше. А предприятия, которые акционировались, и сегодня успешно работают, могли бы оказаться в ряду тех, что сидят на государственных дотациях. В целом же во всем мире приватизацией занимаются политики. И вектор приватизации меняется в зависимости от того, как складывается политическая ситуация...
Как говорит Виктор Ходько, приватизировать, в принципе, можно все что угодно. Даже объекты стратегического назначения. Вопрос в том, насколько это будет разумно. В частности, в России, приводит пример директор регионального фонда госимущества, приватизирована железная дорога. Но только подвижной состав. Рельсы государство оставило за собой. И если действия какой-то компании пойдут вразрез с государственными интересами, то паровоз всегда можно остановить, “перекрыв” ему путь.
Рассуждать о перипетиях приватизации можно долго. Но на поверхности, пожалуй, лежит лишь одно: когда на всех акционированных предприятиях действительно ощутимо вырастет зар-плата, вот тогда вовлеченные в число собственников трудящиеся в один голос скажут : “Приватизация — это хорошо!”
Лара НАВМЕНОВА

0 Обсуждение Комментировать