Вверх



Комсомолу — 100 лет. Целина Арона Флейтмана

593 0 14:52 / 05.09.2018

В 1954 году Госплан СССР, чтобы обеспечить страну зерном, наметил распахать в Казахстане, Сибири, По­волжье и других районах страны не менее 43 миллионов гектаров целинных земель. И туда хлынули комсомольцы-добровольцы. Арон Флейтман, ветеран педагогиче­ского труда, коренной житель Турова, одним из первых отправился осваивать целину.

Казахстанские степи

— Я только что с отличием окончил Ленинградский университет. Научный совет рекомендовал меня для поступления в аспирантуру на кафедру новейшей истории. Но это был 1954 год. Именно тогда постановление властей предполагало большую и отдаленную от родного дома деятельность. Мне предложили поработать в Алтайском крае, что я воспринял с восторгом. Это было равносильно комсомольским стройкам.

После шести дней пути мы с товарищем из Жлобина добрались до Барнаула, а вместе с нами туда прибыли 1600 молодых специалистов из самых разных городов республики.

Поселили меня в Калманке (районный центр с 10 тысячами жителей) в семье председателя колхоза, которая меня и кормила. У сибиряков особые обычаи, нравы, уклад. Хозяйка может подать к обеду на первое щи или борщ, а на второе — молочный суп, что у нас не принято. У каждой семьи имелось хозяйство: овцы, бараны. В зиму, ближе к холодам, они весь скот резали, лепили пельмени и замораживали в бочках, питаясь полуфабрикатом в морозный период.

Мой сибирский труд начался с преподавания всемирной истории в школе. Параллельно меня избрали секретарем комсомольской организации школы и членом бюро Калманского райкома комсомола.

Коренных жителей учителей — человек пять, остальные приехали из самых разных городов. Географию вела выпуск­ница московского вуза, русский язык преподавал студент из Бар­наула, я из Ленинграда, а директор школы и вовсе был осетин.

Меня тогда очень впечатлил размах освоения бескрайних степей, а все труженики представляли собой единство преобразующей силы. Военные, люди разных профессий, нацио­нальностей — все нацелены на результат. Когда подходил сезон сбора урожая, а сроки, в силу особых погодных условий, ограничивались 10 днями, райцентр замирал. Все школы, предприятия, бригады трудились в поле, у каждого своя задача. Работа на бескрайних целинных землях началась без всякой предварительной подготовки, при полном отсутствии кадров и инфраструктуры — дорог, хранилищ. И чтобы зерно не прело, мы с десятиклассниками орудовали деревянными лопатами, изо дня в день перебрасывая будущий хлеб с одной кучи в другую, и так весь период уборки урожая.

В Сибири особенно запомнились зимы — морозные и снежные. Жители строят дома с таким расчетом, чтобы, если снег заметет дверь и заблокирует выход, через специальный лаз, оборудованный в потолке, можно было выбраться из жилья и очистить от сугробов проход и окна. А во время бурана, когда снег достигал высоты опор электропередачи, к ним привязывали веревки, по которым дети добирались в школу.

Не успел я отработать второй год, как меня вызвали в Барнаул и призвали в армию. И что самое интересное, распределили в белорусский Гродно. Служил в штабе армии, в отдельной радиотехнической роте, которая подчинялась Москве. Был рядовым, мне предложили пройти курсы офицеров запаса в этой же воинской части. Через три месяца учебы присвоили младшего лейтенанта, с этим званием и демобилизовался.

Синеокая и темноволосая

— В Гомеле направили в Туров работать инспектором в районо. Сложно, конечно, было 27-летнему парню, но в этом испытании я приобрел навыки контроля за работой учителей, что мне очень пригодилось. Вступил в партию, бюро райкома приняло решение отправить меня директором школы в Букчу тогдашнего Туровского района. После Ленинграда не очень хотелось ехать в такое маленькое местечко, но наличие партийного билета обязывало. А мой друг (позже заместитель ми­нистра транспорта), с которым мы ходили на танцы, познакомил с очень красивой девочкой, которая стала любовью всей моей жизни: в этом году 60 лет как мы вместе. Конечно, я забрал ее с собой — там она работала фельд­шером-лаборантом в мест­ной больнице. Мы строили свою жизнь, планируя будущее и приобретая родительский опыт — в Букче у нас родились две дочери. Позже, работая в Хвоенске, 8 лет возглавлял школу, которую в прошлом году закрыли. И до самой пенсии трудился в Турове завучем СШ № 1.

Его ученики

— Среди моих выпускников очень много знаменитых людей и научных деятелей. Один из них Михаил Дриневский, главный дирижер Национального академического народного хора Республики Беларуси имени Г. И. Цитовича.

В одно время историей Турова заинтересовался Леонид Смиловицкий — советский и израильский историк, кандидат исторических наук. Как-то получил письмо из Тель-Авива от совершенно незнакомого человека, который хотел написать о туровских евреях. Он приехал в наш город, я его принял в своем доме, помогал в поиске необходимой информации. Мы гуляли по Турову и окрестностям, изучали памятники и хронологию событий прошлого. Он собрал много ценного материала. Результатом нашего общения и стала книга «Евреи в Турове: история местечка Мозырского Полесья». До сих пор мы под­держиваем с ним отношения.

Комсомол и мы

Беседую с человеком, строившим свое будущее и будущее наших родителей, и невольно возникает интерес: как это было? Чем жила советская молодежь, без соцсетей и интернета? Это, наверное, ужасно скучно. Комсомол — это своего рода пропаганда, подчинение. А мы свободные и здравомыслящие, со своей точкой зрения. Нам нравится эта позиция, мы влюблены в нашу эпоху — век информации и технологий.

— Во времена моей юности мы проходили несколько ступеней: октябренок, пионер, комсомолец, — возражает Арон Григорьевич. — Все проходило в торжественной обстановке: вручались галстуки, пилотки, значки. Это было престижно, мы были гордостью родителей, служили примером младшему поколению, будущему нашей республики. Мы вносили свою маленькую лепту в большое и богатое будущее страны.

Фото из семейного архива А. Флейтмана

0 Обсуждение Комментировать
Загрузка...