Вверх


Жизнь в аду. Воспоминания несовершеннолетнего узника Озаричских лагерей смерти

2261 0 17:52 / 19.03.2017

Болью наполняется сердце каждый раз, когда еду по дороге из Озаричей в направлении горпоселка Октябрьский. На четвертом километре с правой стороны — символический забор из колючей проволоки. С дороги — несколько ступенек на широкую, выложенную плитами дорожку до квадратной площадки, на середине которой величественный мемориал. У подножия — венки, цветы. На этом месте был концлагерь смерти Озаричи.


В конце февраля — начале марта 1944 года гитлеровцы согнали около 120 тысяч женщин, детей, стариков — жителей Гомельской, частично Могилевской и Барановичской областей Белоруссии, даже со Смоленской, Брянской, Орловской областей России, поместили среди них до 7 тысяч больных сыпным тифом.


До пересылочных пунктов, расположенных на железнодорожных станциях Рабкор, Старушки, Красный Берег и других, везли в товарняках, грузовых машинах. На станции высаживали и по непролазной грязи днем и ночью потоками гнали в кошары, расположенные под открытым небом в болотистых местах или на возвышенном голом поле, обнесенные в три — пять рядов колючей проволокой. Подступы до кошар были заминированы. По обе стороны потоков несчастных больных и обессиленных людей — конвоиры с автоматами и овчарками. Была распутица. Многие не доходили до лагеря. Кто отставал или останавливался — расстреливали. Дороги до кошар были устланы трупами.


В лагерях существовал дикий фашистский произвол. Люди стояли и сидели на болотистой земле, из которой сочилась вода. Им не давали никакой пищи. При попытке убежать расстреливали или сильно избивали. Это был настоящий ад, через который прошла и наша семья.


...Мы жили в партизанской зоне в деревне Заболотье на Октябрщине. Народные мстители не давали покоя врагу ни днем ни ночью, громили коммуникации гитлеровцев, спасали людей от угона в фашистское рабство. Октябрьская партизанская зона в 1943 — 1944 годы представляла собой очень грозную силу.


Когда в результате осенне-зимнего наступления 1943 — 1944 годов на юге и юго-востоке Белоруссии войска Белорусского фронта прорвали вражескую оборону, образовался коридор длиной 25 — 30 километров, который соединил партизанскую зону с нашей армией. Коридором воспользовались партизаны. По ним пошли обозы из партизанского края с фуражом, мукой, крупой, шерстяными перчатками, носками бойцам Красной Армии. В первом обозе участвовали мой отец Федор Фесько и односельчане Федор Серик, Константин Курач, Дмитрий Дещеня и другие. Обозники привезли партизанам оружие, армейские звездочки, газеты, соль. Это подняло их боевой дух и усилило веру в победу. Успешно прошел и второй обоз, но назад он не вернулся.


Военный совет 65-й Армии поставил перед партизанами задачу: сорвать вражеские перевозки и разведать о фашистских группировках в районе Озаричи-Калинковичи. Враг это почувствовал и начал принимать меры, чтобы лишить партизан непосредст­венной связи с армией.


В результате контрудара гитлеровцев в конце декабря 1943 года «Рудобельские ворота» были закрыты. В декабре 1943 года, в январе, феврале и марте 1944 -го были попытки блокировать партизан и уничтожить их. Фашисты расстреливали стариков, женщин, детей, сжигали деревни вместе с людьми. За несколько дней января сожгли Карпиловку, Рудню, Глебову Поляну, Ковали, Грабники, Лавстыки, Курин, Вежин, Смугу, Рабкор.


Вести о зверских бесчинствах фашистов дошли и в деревни за рекой Птичь.


И мы, шестеро детей вместе с мамой, ­17 января оставили Заболотье. Нашим пристанищем стали шалаши из еловых веток. Больше месяца страдали в лесу от холода, страха и вшей.


21 февраля к семьям пришли партизаны, чтобы заготовить дров для костров. А вскоре лес наполнился шумом машин, лаем собак, беспорядочной стрельбой. Фашистские изверги начали облаву. Лес окружили. Временные шалаши подожгли. Нас погнали в деревню. Через некоторое время разрешили жить в своих избах. Изверги рассчитывали, что выследят партизан.


Откопав в саду спрятанный ранее мешок с мукой, мама испекла хлеб, насушила сухарей. 3 марта нас снова выгнали из домов на улицу, не дав даже позавтракать. Мы прошли более 15 километров. Остановились у моста через реку Птичь. За ней начинался лес. Нас погрузили в крытые машины и увезли. Высадили в Рудобелке на болотистом месте, обнесенном колючей проволокой. Ночью дул сильный холодный ветер. Тут умерла наша полуторагодовалая сестренка...


Помнится, мама несла на плечах брата, которому шел третий год. А мы, четверо, тянулись за ней. Шли гуськом по липкой грязи. У брата Василия стоптались лозовые лапти. Он обвязал ноги портянками. К вечеру нас загнали в загон у деревни Пораслище. Он был на сухом месте, но не было воды. Здесь люди закопали свои ценные вещи, позднее обменивали их у охранников на воду. Тех, кому нечего было менять, избивали палками, многих расстреливали.


На следующее утро выгнали на дорогу. Некоторые невольники бросились пить воду из лужиц. Конвоиры закричали, а потом застрочили из автоматов.


Уже совсем стемнело, когда нас пригнали до лагерей возле Озаричей, их было два. Горел большой костер, вокруг в валенках и тулупах сидели и стояли гитлеровцы. На постилках лежали кучи паспортов и ценные вещи. Изверги забрали паспорт у мамы и наши метрики. Отобрали у меня холст, которым нас укрывала мама, и бросили в огонь.


Загнали в загон, который размещался на болоте с низкорослыми сосенками. Ночью резко похолодало, поднялся сильный ветер, заметая все густым снегом. Спасая детей, матери снимали с трупов тряпье и одевали нас. Утром уцелевшие выползали из-под снега, а много снежных бугорков было недвижимых.


Не имея возможности силой оружия сдержать наступательный порыв наших войск, фашистское командование создало в концлагерях Озаричей живой рассадник эпидемии сыпного тифа.


В ночь с 18 на 19 марта 1944 года до нас дошел гул артиллерийской канонады. Когда рассвело, часовых за колючей оградой мы не увидели. Люди бросились на изгородь. От тяжести столбы наклонились. Те, кому удалось выйти за территорию лагеря, понеслись к помещению, где до этого размещались немцы. (Там на подоконниках было много хлеба.) «Остановитесь! Заминировано!» — кричали им солдаты-освободители, но голод был сильнее опасности. Грохнул сильный взрыв, дом взлетел в воздух.


Наши спасители разминировали узенькую тропинку и отметили ее красными флажками. Все, кто мог ходить, пошли в сторону Озаричей. А там все было разрушено или сожжено, уцелела только церковь. Люди вошли в нее. Наши освободители подсчитали, сколько нас, выдали несколько банок консервов, муку. Санитарка приносила лекарства. Солдаты делились сухарями, кусочками сахара. Спасала от смерти и вера в то, что Красная Армия обязательно победит врага.


На четвертые сутки с наступлением сумерек наши солдаты привели нас на станцию Холодники и усадили в товарные вагоны. Высадили на станции Бабичи. Там стояли санные упряжки. Тех, кто не мог ходить, посадили в сани, двинулись в деревню Короватичи Речицкого района. Половину местных жителей выселили в другой конец села, а в освободившиеся избы заселили узников. Каждый день военный медперсонал и активисты из местного населения проводили подворные обходы. Больных изолировали, эвакуировали в Речицу, Василевичи, Калинковичи. Нас отправили в Василевичи. Мы попали в большой дом. Я с мамой ходил копать огороды, хозяева давали нам еду.


В конце апреля разнеслась весть, что освобождена наша местность. Женщины пошли к председателю сельсовета, чтобы он разрешил ехать домой. Добрались до Холодников. Увидели санитарный пост и плакат: «Карантин. В селенье не входить». Пошли на объездную дорогу. Вдруг я почувствовал себя плохо, и все братья ослабели окончательно, подняться не смогли. Мама брала нас на плечи и несла по очереди. Вскоре подъехали солдаты на лошадях. Подобрали нас и отвезли в полевой госпиталь у деревни Новоселки. Нас четверых там лечили, а мама с Борисом жили в деревне. Потом отправили на долечивание в Речицу. Каждую ночь прилетали немецкие самолеты бомбить мост на Днепре и железнодорожные пути. Однажды всю ночь шел дождь. С восходом солнца он прекратился. Зенитчицы вышли из укрытий на солнце. Вдруг летит самолет. Все думали, что наш, а это был немецкий. Сбросил бомбу на мост, а потом на бреющем полете пролетел над зенитными расчетами и один уничтожил.


На следующий день нас отправили в Хойники. Там были наши односельчане. Жили в доме лесничества, спали на полу. Ходили в деревню Корчево попрошайничать. Мать полола огороды. Хозяева давали продукты. Мы в лесу собирали чернику, лисички.


Домой вернулись в конце июня.


Деревня сожжена, дворы заросли бурьяном. Когда мы заплакали, послышалось мяуканье кота. Какая это была радость — встретить нашего Барсика!.. Никогда не забуду тех радостных дней возвращения домой. Выжить мы смогли благодаря воинам и военным медикам Первого Белорусского фронта.


Виктор Фесько,







бывший несовершеннолетний







узник Озаричских лагерей смерти







0 Обсуждение Комментировать