Вверх


Возрождение овцеводства на Гомельщине: блажь или реальность?

1076 0 09:43 / 01.04.2017
Общеизвестны успехи последних лет в развитии сельского хозяйства. Возрождаются традиционные промыслы, радуют глаз агроусадьбы. Открываются новые направления и перспективы. Но всё ли мы делаем и сделали, чтобы возродить давно, да и не столь уж давно забытое старое? Например, белорусское овцеводство, о котором и пойдет речь.
4E6A4533.JPG


Почему горят луга?


Засушливой осенью дачные заботы занесли в известную святым источником деревню Черное Речицкого района. В окрестностях некогда многолюдного селения, родины писателя и ученого Михайлы Громыки, глазам предстала сюрреалистическая картина: среди остатков жухлой зелени бескрайнего пойменного луга чернели лапины выгоревшей травы. Все было ясно: со стороны днепровских мостов шел, гонимый ветром, пал.


У магазина бабки растолковали, что луг не косят, скот не пасут, дойное стадо перевели на стойловое содержание, так что перестоявшая и сухая, как порох, трава может загореться от чего угодно. Обутый в не по сезону добротные валенки дедок похвалил речицких пожарных, не позволивших огню распространиться на усадьбы Пескополья и Хотецкого, и добавил, что некошеные луга — раздолье для лосей, косуль и кабанов, и что в лесу, «туды, пад хахла за возерам Хацiмля», устроил себе берлогу бурый медведь. На вопрос о зимней обувке старик разразился лекцией о том, что в старости ноги мерзнут и летом, что сын, спасибо ему, заказывал валенки где-то на Могилевщине, что нет у нас ни овец, ни шерсти, ни мастеров-шаповалов, а дубленки стоят сумасшедших денег. Раньше на луговых неудобицах, куда не доходили косцы или дойное стадо, траву подчистую выбривали овцы, а теперь...


Ворота, соль и молодечество


Берлогу местный дачник показывал еще в августе, следов зверя мы уже не нашли. Мишка якобы только зимовал, и весной, восстав ото сна, подался не то в чернобыльскую зону, не то в витебские леса. Что касается овец, то еще на моей памяти гуртик из 5 — 7 голов был принадлежностью каждого белорусского двора. Хозяйки призывали их словами «шутки, шутки, шу-шу-шу!». Мама в ответ на неуклюжие попытки пошутить говорила: шутки — это овечки.


Как-то в конце 40-х отец соорудил калитку, и я, школьник младших классов, ждал возвращения овец с выгона, чтобы убедиться в справедливости присловья «глядзiць, як баран на новыя вароты». И действительно, прежде чем ввести во двор семейство из двух овечек, валаха и трех ягнят наш баран некоторое время с недоумением смотрел на новодел. Истинность пословицы «лакома овца к соли, коза к воле, а девушка к любови» тоже не подлежит сомнению. А в годы войны крылатыми стали слова Сталина о германском солдате, который «молодец против овец, а против молодца сам овца».


Деревенщина в дубленке


Пословиц на «овечью» тему в сборнике Ф. Янковского и словаре В. Даля можно найти десятки, и это свидетельство обыденности библейского животного в повседневнойжизни наших предков. Еще в 50-е годы в моих Тимковичах сосед-шаповал изготавливал мягкие, теплые и любому заказчику «аб назе» валенки, а средней величины овца стоила около 150 рублей.


Когда поступил в университет, пришлось купить бобриковую куртку-полупальто за 290 рублей. В деревне на базаре самотужная дубленка с палочками пуговицами стоила дешевле. Но мне не хотелось выглядеть в городе деревенщиной, дубленки вошли в моду позже. За всю последующую жизнь так и не купил дубленку: качество выделки не устраивало. «Паўшубак» наши деды оценивали по мягкости выделки и весу: покупатель мял дубленку, а затем вешал на оттопыренный мизинец, чтобы «палёгаць» кожушок, т. е. убедиться, что он легкий, как пушинка.


«Не просушишь их в землянке...»


Нет нужды говорить о незаменимости овцы в белорусском хозяйстве, натуральном едва ли не до середины прошлого века. Зимними вечерами мать пряла «воўну» и вязала рукавицы для всех шестерых детей. Носки изготавливались для малышни, взрослые носили портянки и стеганые валенки до- мотканого сукна, сработанного из овечьей шерсти. Такие валенки, вдетые в клееные из автомобильных камер галоши, называли бахилами, они не имели твердой подошвы,


были страшно скользкими. В гололед старики ходили, опираясь на вилы, а детям стоило больших усилий влезть на горку или подвязать к ногам коньки-снегурки. Битые, т. е. валеные валенки для детей были непрактичны при нашей с частыми оттепелями погоде. В семье их носили родители, но надвинуть, чтобы выбежать во двор, мог любой.


О непрактичности валенок на фронте говорится в «Книге про бойца»: «Не просушишь их в землянке... Нет, ты дай-ка мне сапог, да суконные портянки дай ты мне — тогда я Бог!» О том, что Теркин воевал на нашей земле, красноречиво свидетельствуют строки: «У хозяйки белорусской не доел кулеш свиной, — правда, прочие нагрузки, может быть, тому виной...»


За китлик полкопы грошей


Пуд баранины при отсутствии морозов семья успевала потребить в свежем виде, притом что часть туши «пазычалi» с последующей отдачей соседи и родственники. Овечий жир малоценный, застывающий на пальцах. Организм его усваивает где-то на 10%. В топленом виде назывался лой и шел на непищевые нужды, например, изготовление свечей. Воск-то был дорог, он и ныне дороже меда. Цены на мясо шли по нисходящей: говядина, свинина, баранина. Небезынтересно привести ценник из юридического документа — Статута ВКЛ 1588 года (в основных положениях действовал до середины XIX века):


«За коня або за сверепу (т. е. кобылу) две копы (120) грошей... За корову сто грошей... За вепря кормного копу грошей... За овцу петнадцать грошей... За барана дванадцать грошей... За китлик (полушубок) полкопы грошей...»


Ноша Сотникова


«Почти партизан» — так меня называл отец, забравший в отряд пятилетним. С партизанами я прожил год и все помню, тем более родители в послевоенные годы часто вспоминали лесную жизнь. Василь Быков, как известно, был фронтовиком, его представления о борьбе в тылу врага умозрительны. Достоверности повести «Сотников» придает место, где партизаны несут в отряд тушу овцы. Увы, без овцы, кормившей и одевавшей народных мстителей, представить их быт едва ли возможно. В нашем лагере под поветью содержалось несколько лошадей (для командования, разведчиков и пулеметной тачанки), две коровы (молоко


требовалось раненым), а для котлового довольствия — десяток овец. Знавал я ушлого человека по фамилии Концевик, который имел двухлетний партизанский стаж и соответственную прибавку к пенсионному возрасту, хотя пробыл в отряде около двух месяцев. Дело в том, что лесное начальство узнало о мастерстве мужика в выделке овчин и, что крайне редко для Беларуси и теперь, изготовлении сычужного сыра. Вот он и работал для партизан дома: ночью стукнут в окно, и он уже знал, что в хлев принесли мешок шкур. 


За промысел в виде надомной выделки овчиныпреследовали более сурово, чем за самогоноварение   


Пример одесситки Сары


Именно Концевик растолковал молодому наставнику, почему белорусы в 50-е вдруг прекратили держать овец. Дело не только в резком сокращении «пастбищ и делянок под сенокос для частников». Душили поборами: держишь овец — сдавай налог в виде мяса, шерсти, шкур. За промысел в виде надомной выделки овчины преследовали более сурово, чем за самогоноварение. Первый раз уличенный в таком промысле Концевик отмазался с помощью самогона и того же сыра. Во второй раз заплатил штраф в 500 рублей. Зарплата учителя в школе тогда была около 70 рублей.


Не помню точных цифр натуральных налогов на овец и птиц, но помню молочный налог на нашу корову — в год 520 литров жирностью 3,8%. У мамы в те годы было пятеро детей, шестой служил на флоте. Молоко сдавалось, конечно же, даром. И нельзя было поступить, как Сара из одесского анекдота: «Сара Израилевна, вы обладаете даром завлекать мужчин!» — «Даром? Вот тебе даром!» — и показала фигу«. В конечном счете наши крестьяне последовали ее примеру.


По злачным стремнинам...


Не могу не видеть: многие полезные задумки ушедшей эпохи, например, о кукурузе, мясе-молоке, агрогородках, мы, белорусы, успешно осуществили. Остается надеяться, что наши трудолюбивые аграрии претворят в жизнь и планы правительства о развитии овцеводства с доведением поголовья овец в республике до 1 — 1,2 миллиона голов. Тогда шашлыки у нас будут из баранины, дубленки — белорусские, луга гореть не станут и по ним, как «по злачным стремнинам Кавказа» у Пушкина, будут ползать отары овец.


Уверенность в будущем внушает символично-памятная картина. Посетил как-то в дачном поселке под Гродно родича-пенсионера Н. Царика, бывшего инженера-путейца, ныне, царствие ему небесное, покойного. Дома его не оказалось, по подсказке соседей я направился к принеманским зеленым


холмам. Навстречу мне родич повернул гуртик из 50(!) с лишком овец. А на руках перед собой этот заслуженный человек, сын белорусских сельских трудяг и выпускник гомельского БИИЖТа, нес новорожденного ягненка...

Фото Олега Белоусова

0 Обсуждение Комментировать