Вверх



Оттенки счастья Кшиштофа Занусси

1364 1 08:27 / 03.12.2009
_DSC0057_4Недавно мировая знаменитость Кшиштоф Занусси посетил Гомель. Приехал в наш город на один-единственный день в рамках кинофестиваля “Листопад”. График мэтра мирового кинематографа был расписан буквально по минутам: культурно-ознакомительная программа, пресс-конференция для журналистов, показ фильма “Год спокойного солнца” в кинотеатре им. Калинина, встреча со зрителями... Нам все же удалось взять у него эксклюзивное интервью, поговорить в неформальной обстановке. Небольшой штрих к портрету: именитый режиссер в общении прост, демократичен, при всех титулах ему свойственно сомневаться. Несмотря на большой жизненный и кинематографический опыт, у него нет готовых рецептов на все случаи жизни, вопросы о вечных ценностях заставляют его задумываться — все это говорит о живом уме и весьма глубоком мышлении. И еще — пан Занусси настолько галантен, что ни разу не позволил себе войти в дверь первым,
когда рядом были дамы.
Итак, знакомьтесь: член Европейской академии кино, Папской академии изящных искусств и литературы, польского ПЕН-клуба и Союза польских писателей, союзов кинематографистов Польши и Германии, президент общества Еurovision,
почетный доктор ВГИКа Кшиштоф ЗАНУССИ.


Любовь


— О магической силе любви на протяжении многих веков рассуждают поэты и ученые. С появлением кинематографа снято много фильмов о влюбленных, которые пополнили сокровищницу мирового кино. У каждого — свое суждение об этом таинстве, но, как правило, многие сходятся в одном: любовь интересна своей загадочностью, ее нельзя спрогнозировать, она всегда таит в себе неизвестность. Недавно по телевидению транслировался французский документальный фильм “Тайны любви”, в котором вы были одним из респондентов. Пан Занусси, что вы вкладываете в понятие любовь?
— Вывести какое-то определение любви не так-то просто. Но есть мнение, что любить другого человека — это то же самое, что желать этому человеку добра. Любовь можно сравнить с тяжелой ежедневной работой над самим собой против собственного эгоизма, каких-то низменных чувств. Ведь любовь, основанную только на сексуальном влечении, и собаки переживают. То есть когда ты заботишься больше о собственных чувствах и их удовлетворении, вряд ли такие отношения долго продлятся: сначала чувствуешь непреодолимую тягу к другому человеку, а потом оказывается, что тобой двигали исключительно гормоны, за которыми не было видно самого человека. Так что думаю, страсть и гнев не имеют отношения к настоящей любви.
— У мужчин и женщин полюсное мышление, им редко удается понять друг друга. Не хотите поспорить на этот счет?
— Нет. К счастью, так и есть. Многие феминистки пытаются притянуть психику мужчины ближе к женской психике, но этого делать не надо. Мы должны отличаться, и этим интересны друг другу. Несмотря ни на что мужчины ведь делают все, чтобы понравиться женщинам. Даже кино…


Счастье


— Как-то вы признались, что не являетесь действующим философом в академическом смысле этого слова, хотя вас увлекает философия. Вы читаете лекции на глубокие философские темы, такие, например, как “Счастье и боль”. Насколько, на ваш взгляд, взаимосвязаны два этих понятия?
— Без боли невозможно представить счастье, как невозможно представить любовь без страдания, хотя это на первый взгляд и парадоксально звучит. Впервые об этом сказал Лейбниц: мир, в котором мы живем, Бог создал как самый лучший мир, потому что если бы в нем не было зла, не было бы и добра. Наверное, на самом деле иначе построить мир было невозможно. Человек не способен глубоко чувствовать, если не страдал.
Как-то мы с Тарковским ездили в Америку, я был модератором во время его встреч со зрителями. На одной из встреч американцы его спросили, что такое счастье. Вы ведь знаете, что слово “счастье” в английском языке — не то же самое, что в русском. Оно имеет гораздо более узкий смысл: это в первую очередь комфорт, комфортабельность. Я сказал тогда Тарковскому, что американцы подразумевают под счастьем совсем другое, им трудно перевести понятие нашего счастья. Скажем, у одной греческой авиакомпании был девиз “Здесь все счастливы”. Безусловно, в самолетах — хороший кофе, комфортные кресла, но представьте, что на этом самолете летит вдова. Уместно ли в таком случае говорить о ее счастье? И может быть, прав был Тарковский: мы не для счастья живем в этом мире. Не знаю, насколько точно я могу реставрировать его слова по-русски: мы должны понять, в чем наше призвание, какая перед нами задача и стараться выполнить ее. А будет ли это счастьем или нет — это уже не от нас зависит.
Объяснить это американцам очень трудно. Язык ведь тоже связан с определенным менталитетом. И дело даже не в Америке, а в массовом восприятии, которое всегда отличалось более низким уровнем. Поэтому свои фильмы я адресую прежде всего интеллигентному зрителю, элите, благодаря которой человечество прогрессирует.
— Тогда вопрос из разряда “яйцо или курица”: кинематограф должен опускаться до уровня масс или массы нужно поднимать на более высокий уровень?
— Здесь, как и с курицей и яйцом, — нет ответа. Искусство должно воспитывать своего зрителя, но и зритель тоже должен работать над собой, чтобы приблизиться к уровню настоящего искусства. Нельзя, к примеру, романы Достоевского переделывать в комиксы, иначе будет утрачено самое важное — мысли. Дело ведь не в том, как Раскольников убил старуху, не так ли?


Выбор


— Для своих студентов вы придумали название дисциплины — “разные стратегии жизни”. Помогаете им понять, насколько детство повлияло на их дальнейшую жизнь. Ваши школьные годы пришлись на сталинское время. Это как-то повлияло на формирование вашего характера?
— Сталинское время связано для меня не со Сталиным, а прежде всего с нашими польскими вождями. Как-то однажды на первомайской демонстрации моему однокласснику не понравилось, что я с ироничным видом проходил перед трибуной. И он пожаловался руководству школы. Я-то думал, что это смешно, и родители мои не восприняли это всерьез — посмеялись. А меня за это взяли да и выгнали из школы и отправили в ремесленную школу, признав реакционным элементом, к тому же я был сыном эксплуататора, бывшего капиталиста. Мне тогда было лет одиннадцать. Выручило то, что моя мама во время войны спасла евреев, из которых кто-то входил в состав политбюро, — мама написала ему письмо и меня вернули в школу. Отчасти хорошо, что все сложилось именно так. Потому что в следующем году, когда надо было снова идти на первомайскую демонстрацию, я знал, что вся школа будет смотреть, есть ли улыбка на моем лице и какая она — ироничная или нет. Именно тогда я почувствовал себя свободным и актером немного. Возможно, это каким-то образом повлияло в будущем на мой выбор в пользу кино.


Жена


— В одном из интервью вы сказали, что женились очень поздно и назвали это большой жизненной ошибкой. Расскажите о вашей жене, чем она занимается?
— Моя ошибка действительно в том, что я не женился раньше. Моя жена Эльжбета — не только мой друг, но еще и строгий цензор. Она художник, много занимается общественной деятельностью, благотворительностью. Еще помогает мне принимать гостей — студентов со всего мира. Мы называем наш загородный дом открытым домом: к нам приезжают десятки, сотни и уже можно сказать тысячи людей, если суммировать всех побывавших у нас за последние двадцать лет. Гости проводят у нас по нескольку дней, мы общаемся на разные темы. Эльжбета лучше меня водит машину. Хотя и я водитель неплохой, но она — очень хороший, спортивный. К слову, корни моей жены берут начало на Украине. Ее предки из рода Рюриковичей известны еще с XVI века, они основатели города Винницы. Но родилась Эльжбета уже в Польше.
— Когда ваша жена высказывает свое мнение по поводу ваших фильмов, вы всегда соглашаетесь с критикой в свой адрес?
— Чаще всего наши мнения не совпадают, и в такие моменты между нами возникает огромное напряжение. Но часто я часто готов признать, что в чем-то был неправ.


Небытие


— “Смерти можно бояться или не бояться — придет она неизбежно”, — писал Гете. Лично вы боитесь смерти, ведь это еще одно явление, которое никогда не выйдет из разряда величайших тайн человечества?
— Конечно же, боюсь, как и все люди. Свой уход можно репетировать много раз, но все равно человек остается наедине со страхом, потому что по ту сторону — огромная неизвестность. Во многих картинах я исследовал смерть, наблюдал, как отходили в мир иной мои персонажи. Некоторые из них умирали спокойно, с чувством исполненного долга. Одна из последних моих картин “Персона нон грата” заканчивается, если можно так выразиться, “оптимистической” смертью — человек принимает уход в небытие с полным согласием. Меня всегда удивляет, как некоторым удается добиться такого…
— Вы — верующий человек, и неоднократно говорили, что ваши взгляды на жизнь совпадают с вашими взглядами на религию. Как вы понимаете слова “вечная жизнь”?
— Ну, знаете, это тоже великая тайна. И на этот вопрос ответить невозможно, как невозможно и понять вечную жизнь. Нам сложно поверить в то, что мы можем существовать как индивидуумы вне времени и вне пространства, где нет завтра и нет вчера. Но христианская вера все же оставляет нам такую надежду…
— Во время Второй мировой войны вы были ребенком и чудом остались живы. Это отразилось каким-то образом на вашем творчестве?
— Конечно, я слишком часто задумываюсь над смертью — и это не случайно. Мне пришлось рано столкнуться с проявлениями горя, я рано увидел убитых людей, горящий город — такое невозможно забыть, все это оставило очень сильное впечатление на всю жизнь. Возможно, по этой причине я снял много картин про смерть.


Юность


— В молодости вы учились сначала на физика, потом решили изучать философию. В итоге стали снимать кино, став режиссером. Что-то мешало определиться с будущей профессией сразу?


Награды


Лауреат Каннского кинофестиваля в номинации “Режиссер” (1980)
Специальный приз Венецианского кинофестиваля (1982)
Главный приз Венецианского кинофестиваля (1984)
Гран-при XXII Московского международного кинофестиваля (2000)
Царскосельская художественная премия (2004)
Орден князя Ярослава Мудрого V степени (2009)
Международная премия “Балтийская звезда” (2009)


— Поскольку в моей семье было несколько поколений строителей, то и я должен был стать архитектором. Но дома у нас часто смеялись над сталинскими конструкциями, и мне не хотелось создавать такие нелепые проекты. Вот и пошел на физику в Варшавский университет — это была чистая наука, там не было пропаганды и идеологии, которой тогда были пронизаны все гуманитарные дисциплины. Потом пришла пора “оттепели”. Это были живые времена — 1957 — 1958 годы. Время было уже совсем другое, началась огромная волна разных интересов — создавались киноклубы, я снимал любительские картины, занимался в любительском театре. И вдруг понял: несмотря на мою любовь к физике, физика меня не любит. Распрощавшись с этой наукой, решил изучать философию в Ягеллонском университете в Кракове. Интересно, что нас обучали тогда уже не марксистской, а нормальной классической философии, тогда как на других факультетах преподавали еще марксистскую.
— Насколько известно, вы скептически относитесь к Ницше…
— Ну, не совсем скептически. Все-таки он, безусловно, гений. Но гений, который, возможно, имеет некое отношение к распаду нашей цивилизации. Он опасен тем, что вывел на популярный уровень основу гитлеризма и фашизма…


Кино


— Ваша дипломная работа за курс киношколы была отмечена двумя международными наградами — в Москве и Германии. Вы сразу ощутили себя профессио­налом, настоящим мастером кино, или это случилось гораздо позже, спустя годы?
— Я не чувствовал этого тогда и теперь до конца в этом не уверен. В своей дипломной работе сразу видел несколько ошибок, они и до сих пор меня раздражают — какие-то движения камеры мне не нравятся. Когда снял вторую и третью полнометражные картины, уже поверил, что имею право делать кино. Именно право делать кино, больше ничего — только право…
— В одной из телепередач российские актеры рассказывали, как Михаил Козаков работал над фильмом “Покровские ворота”. Он был буквально диктатором на площадке, заставляя снимать по 30 дублей, если актер произносил реплику не с той интонацией, которую ему хотелось бы слышать. Говорят, гении очень жест­кие люди, неудобные для окружающих. А какой вы на съемочной площадке?
— Знаете, по-разному бывает, я тоже иногда неправ. У меня есть свои способы воздействия на актера, хотя я не кричу и не ругаюсь матом. Но если кто-то начинает на меня нападать, я тоже свою защиту имею. Иногда, когда ты спокоен, можешь сделать гораздо больше, эффективнее. Главное — не потерять себя, своей эстетики, своего мировоззрения. А еще важно из-за собст­венной гордыни не пропустить хорошего совета, особенно это касается мужчин: “Это потрясающая мысль, но она не моя, и потому я ее не принимаю”. Это глупость на самом деле, потому что самое главное — чтобы результат был хорошим, и неважно, кто тебе подсказывает. Ведь это может быть человек более глубокий и талантливый, чем я. К сожалению, мужчины этого не понимают, они часто хотят, чтобы продукт был полностью их — от начала до конца. У меня много знакомых женщин-режиссеров, они гораздо меньше страдают от таких условностей.


Цитаты


Человек должен прежде всего справиться со своими личными проблемами, а потом рассказывать что-то другим. Пока не справился, он не будет хорошим художником.


* * *

Надеюсь, могу сказать, что я на службе у правды и добра. Правда и добро служат всем, а значит, развитию человечества, и идут на пользу каждому, а не определенной власти, не определенному обществу.


* * *

Если человек собирает аудиторию для того, чтобы сообщить, какой он великий, слушать такого я бы не стал.


 


— Какой фильм вы вообще не взялись бы снимать, у вас есть табу на этот счет?
— Конечно, есть много табу. Но это все равно, как отвечать на вопрос: какое из преступлений вы бы не совершили никогда. То есть сначала нужно придумать преступление, а потом свое отношение к нему. Много чего не снимал бы, но в первую очередь мои табу распространяются на половую сферу. Ничьей настоящей смерти я никогда не снимал. Считаю, что это недостойно и нельзя этого делать…
— Это правда, что вы скептически относитесь к фильмам Люка Бессона?
— Правда. Думаю, что многие люди так к этим фильмам и относятся, это ведь попса. А я вообще критически отношусь к попсе.


Азбуку жизни постигали Нина ЗЛЫДЕНКО и Наталья ПРИГОДИЧ e-mail: zlydenko@gp.by, prigodich@gp.by


0 Обсуждение Комментировать
гость 09/12/2009 06:28
У него нет ни одного прогонного кадра, ни одного пустого взгляда, никакой погони за эффектами - все взято из жизни и подано сполна.
Галина
Цитировать
Загрузка...