Вверх



Династия обязывает

1654 0 00:00 / 21.05.2009
Нашему собеседнику больше нравится слово доктор, чем врач. При этом он говорит о субъективности восприятия этого слова — звучит как-то теплее. Хотя объективных причин носить высокое звание Доктор у него более чем достаточно. Знакомьтесь, в гостях у “ГП” заслуженный врач Республики Беларусь, кавалер ордена Почета, отличник здравоохранения СССР, кандидат медицинских наук, доцент Гомельского мед­университета, почетный гражданин Новобелицкого района города Гомеля Леонид Ибрагимович Друян. Он имеет три высшие категории — по терапии, функциональной диагностике и организации здравоохранения. Терапевт Леонид Друян и его отец хирург Ибрагим Друян внесены в энциклопедический справочник “Кто есть кто” Беларуси и стран СНГ.





Родители


— Молодость ваших родителей пришлась на военное время, они были в рядах защитников Родины. Что особенно помните из их рассказов?


— Отец мой крымчанин, по паспорту армянин. Во время резни их семью спас азербайджанец, и отца в его честь назвали Ибрагимом. В 1941 году отец окончил мединститут в Днепропетровске, в первые дни войны в звании старшего лейтенанта ушел на фронт. Под Киевом попал в плен. Ему предлагали перейти на сторону немцев, но он не поддался на агитацию и решил бежать. Первый побег был неудачным. Во второй раз помог доктор Федор Михайлов — ему удалось создать в городе мощное подполье. В 1965 году Михайлову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А отец вскоре оказался у белорусских партизан. Сначала был врачом отряда, затем врачом бригады, потом начальником медслужбы Минского партизанского соединения.


В начале войны отец прошел страшные муки. В концлагере после первого побега его бросили в туалетную яму, двое его товарищей там нашли свою смерть, а он выжил. Обо всем пережитом написал в своей книге “Клятву сдержали”.


— Это большое счастье, когда есть мама...


— Слава Богу, она жива, ей 88 лет. Мама тоже прошла всю войну, была медсестрой. С отцом они познакомились в партизанах в 1942 году, в 43-м поженились. В 44-м родился я. Мама рассказывала: когда меня рожала, стреляли по сараю, где она находилась.


Простая женщина, мама вобрала в себя лучшие качества белорусского народа. Привыкла оценивать людей не по социальному положению, а по их качествам. Что интересно: мама, выросшая в деревне, любит балет и маслины. Отец балет особенно не понимал. И не любил маслины, но по примеру мамы тоже их полюбил.


Родители мои очень добрые люди, не помню, чтобы у них были какие-то конфликты. Мама до сих пор отца почитает. А если какая-то критика в его адрес — она тут же: “Папу не критикуйте. Будьте такими же достойными, как он”.


— Правда, что во время войны ваш отец спас жизнь одной женщине и в благодарность получил монеты золотой чеканки?


— Это действительно так, отец сделал ей операцию, а она дала ему золотые пятирублевки. Кажется, их было несколько десятков. Отец отдал их на строительство танков. Помню, он говорил, что после плена ни золото, ни другие материальные ценности не имели для него никакого значения. Для него главной ценностью было то, что он на свободе, что рядом мама, что он защищает Родину. Для него это были не громкие слова — он этим жил, это была его сущность. Многие люди удивлялись его скромности в бытовом плане, а ведь был он заслуженным врачом БССР, кандидатом наук, доцентом, известным человеком.





Кадры


— Почему при наличии медуниверситета в Гомеле наши учреждения здравоохранения не укомплектованы кадрами?


— Медуниверситет в Гомеле создан именно для того, чтобы решить эту проблему. Ведь после Чернобыля специалист из другой области сюда вряд ли поедет, это жизненная реальность. Сейчас стоит задача укрепить кадрами село. Это правильный государственный подход. Хотя в городе участковых тоже не хватает, есть дефицит в узких специалистах, несмотря на то, что ежегодно выпускается по 200 — 300 врачей. Думаю, со временем эта проблема решится.


— Когда вы руководили госпиталем, приходилось расставаться с врачами, которые не устраивали вас как профессионалы?


— За 19 лет было несколько случаев. Увольнял в основном за пьянство и непорядочность. Когда принимал на работу, всегда говорил: “Человек должен быть порядочным, а потом уже способным”. Потому что если он средних способностей и порядочный, то из него можно сделать высоко­квалифицированного специалиста. Но если он непорядочный и очень способный, в его лице можно получить такого кадра, от которого горя в сто раз больше, чем пользы.





Семья


— В своей книге Ибрагим Леонидович Друян написал, что его судьба пришла к нему в образе черноглазой курносой девушки, партизанской медсестры Марии — вашей матери. А как ваша судьба пришла к вам?


— В пятом классе я сел за одну парту с девочкой Аней. И это тоже была судьба. Когда заканчивал Минский мединститут, мы поженились. Я однолюб, нашему браку уже 42 года. Жена окончила биофак университета имени Ф. Скорины и почти всю жизнь проработала заворготделом областной санстанции. Мне повезло с женой, мы вырастили хороших сыновей, дождались внуков.


Старший внук в этом году заканчивает лицей БГУ, любит математику, добился заметных успехов в городской олимпиаде. Второй минский внук тоже проявляет способности в математике, химии. Внучка — дочь младшего сына — учится во втором классе. Мы с женой ее обожаем, на выходные забираем к себе.


— Говорят, что брак должен быть бесконечным взаимным воспитанием. Вы с женой воспитываете друг друга?


— Хорошее высказывание. Ведь если люди вместе, они, конечно же, оказывают влияние друг на друга. К счастью, у нас с супругой совпадают принципы, которыми мы руководствуемся в жизни.


— Сейчас слово “любовь” нивелируется, часто звучит “заниматься любовью”. Что для вас любовь?


— Для меня это понятие с возрастом не менялось. Разве что в юности оно было окружено каким-то романтическим ореолом, а с годами несколько материализовалось и романтизма вокруг стало меньше. Это чувство, когда стремишься побыть вместе с человеком, который тебе приятен. На самом деле объяснить это сложно. Думаю, если любовь стала привычкой к человеку, тогда это не любовь.





Наука


— Вы автор книги “Краткий терминологический словарь для медицинских сестер”. Что побудило к ее написанию?


— До сих пор у медсестер под рукой не было доступного словаря, вот и захотелось устранить этот пробел. Мой словарь не только раскрывает значение того или иного слова, но и рассказывает о его происхождении. Плюс к этому я перевел все термины на белорусский язык, специально консультировался на кафедре белорусского языка университета имени Ф. Скорины. Кстати, с этой книгой связана интересная история. Словарь вышел в 1992 году. В те дни я как раз был в Москве. На Казанском вокзале услышал, как продавец ларька зазывал покупателей, предлагая купить интересную книгу. Решил узнать, что за книга. Оказалось, мой словарь. Эта книга мне очень дорога. Министр здравоохранения прислал мне письмо со словами благодарности за труд.


— Будете ли продолжать начатую работу?


— Практически закончил работу над словарем медицинских терминов по пропедевтике — вводному курсу терапии, написал 600 страниц. Это будет учебное пособие для студентов, в котором собраны самые необходимые термины.





Жизнь


— Кто-то из великих сказал: “Мы не можем вырвать из нашей книги жизни ни одной страницы”. Какие страницы для вас наиболее памятны?


— Много лет назад я был в Ленинграде и зашел в центральный военно-медицинский музей. И глазам не поверил: там есть экспозиция о моем отце, Ибрагиме Леонидовиче Друяне! Было от чего забиться сердцу.


Вообще, каждая страница жизни по-своему дорога и памятна. В 1997 году, когда я работал главврачом госпиталя инвалидов Отечественной войны, нас посетил Президент Александр Григорьевич Лукашенко. Мы общались около 40 минут. Глава государства проявил большой интерес к нашему госпиталю, расспрашивал о проблемах, отметил успехи. А в прошлом году Президент вручил мне орден Почета.


— В 1986 году, когда случилась чернобыльская катастрофа, вы работали заведующим кафедрой медподготовки и гражданской обороны в кооперативном институте, были командированы в Брагинский район. Могли в то время оценить тяжесть Чернобыля и его последствия?


— На нашей кафедре работали люди, которые прошли воинскую службу. Кстати, кафедра была признана одной из лучших в системе Центросоюза. Вся аппаратура у нас была в исправном состоянии, ситуацией мы владели. Командировали нас в Брагинский район, работали в 17 километрах от станции. Июнь, в разгаре сенокос. Необходимо было исследовать степень загрязненности сельхозугодий и дать соответствующие заключения. За две недели мы с коллегами изъездили поля вдоль и поперек, сделали замеры, дали рекомендации.





Медицина


— Какие изменения произошли в отечественном здравоохранении с советских времен? Вы согласны с тем, что с началом перестройки за границу уехала практически вся наша медицинская элита?


— Это не так. К примеру, мой учитель, у которого я защищал диссертацию, — академик Сидоренко — никуда не уехал. Выдающийся человек, внедрял кибернетику в медицину. Не уехали асы в области терапии профессора Матвейков, Горбачев, Сорока и многие другие. В Гомельском медуниверситете работает заведующий кафедрой Романьков — на мой взгляд, один из самых грамотных терапевтов в нашей области.


Медицинская отрасль сейчас активно развивается. Внедряются новые технологии, растет уровень образования специалистов, улучшается диагностика: появились компьютерный томограф, магнитно-резонансная терапия, новое эндоскопическое оборудование. Беларусь может по-настоящему гордиться современными технологиями: операции по пересадке почек, печени, сердца — это настоящий прорыв в нашей медицине.


Чтобы отрасль успешно развивалась и дальше, необходимо адекватное финансирование. В советское время и подумать было невозможно о платных услугах, а сейчас учреждения здравоохранения их оказывают. Проблема в том, что рыночные отношения пришли в конфликт с нашим воспитанием. Нас ведь учили бескорыстию, не считаться с трудностями. Сейчас многое изменилось, но не все принимают новые реалии. Нужно научиться сочетать гуманизм с рынком. Задача непростая, но необходимая.


— Как относитесь к медицинскому страхованию?


— Это одна из форм поиска финансов для развития отрасли. Каждая страна выбирает свой путь. В Америке, Израиле исключительно платная медицина, в Англии — бесплатная. Там высокие государственные дотации, правда, очень дорогая стоматология. Думаю, поиск средств для здравоохранения приведет нас к страхованию. Медицину нельзя полностью сделать платной, без государственного контроля.


— На ваш взгляд, каждый может стать медиком?


— Настоящим — нет. Мало быть профессионалом. Нужно в первую очередь любить людей, иначе как врач ты не состоишься. В медицине не место людям равнодушным, случайным. Мои отец и мать — настоящие медики.


— Ваш отец возглавлял госпиталь 20 лет, вы — 19. Что взяли от отца как от человека и медика?


— Порядочность и честность. Отец говорил: “Никогда не делай людям специально плохого”. Он был врачом с большой буквы, интуитивно чувствовал больного, я от него перенял это. Делал все возможное, чтобы рыночные отношения пришли в госпиталь как можно позже. Мы с коллективом полностью преобразовали его. В первоначальном варианте он прекратил бы свое существование, потому что инвалидов войны осталось не так уж и много, у нас на учете участников войны несколько тысяч. Мы реформировали госпиталь в современную клинику — за 10 лет создано новое направление не только в области, но и в республике — реабилитация и лечение больных с инсультом в рамках единого учреждения. Можно сказать, мы в этом плане первопроходцы.


— Что вы вкладываете в понятие врачебной ошибки? Как отличить ее от халатного отношения к своим обязанностям?





Если врач что-то сделал небрежно, а мог бы сделать как положено — это


уже халатность. А бывает, что доктор выкладывается полностью, но


обстоятельства не позволяют ему делать что-то профессионально. Бывает,


что работает на износ, и от усталости может совершить ошибку. Но в


целом сам врач может сказать, халатно он отнесся к своим


непосредственным обязанностям или нет. Халатность я понимаю как


преступление, это умышленное действие. Есть еще и безграмотность, когда


человек делает по незнанию и не понимает, что так делать нельзя. А


результат и от халатности и от безграмотности может быть одинаковым.








Эмоции


— Вспомните какой-нибудь эпизод из детства.


— Мне было пять лет, когда я лазил по всем ходам Каменецкой башни в Беловежской Пуще. Это настолько запечатлелось в памяти! Еще помню, как тонул в Днепре под Лоевом, было сильное течение. Я учился в восьмом в классе, мы пошли в поход. Помню состояние страха, когда тонул — в голове пронеслось: это всё. К счастью, удалось выбраться из воды.


Когда был школьником, отец брал меня на операции. Где-то к классу 8 — 9 я уже определился с выбором профессии.





Династия


— Расскажите о вашей семейной династии медиков, которая насчитывает 180 лет.


— Отец всю жизнь проработал врачом, мама — медсестрой. Моему врачебному стажу более 40 лет, примерно столько же отработала в системе санслужбы жена. Медицину выбрал и наш младший сын, сейчас он главный врач областной клинической поликлиники, а начинал реаниматологом областной больницы.


— Не жалеете, что старший сын не стал врачом?


— Нет, он выбрал дело по душе. Кандидат экономических наук, живет в Минске. Работает ответственным секретарем “Белорусского экономического журнала”.





Пациенты


— Кто такой, по-вашему, мнимый больной?


— Это или симулянт, или агровант. Симулянт — это человек, который утверждает, что у него болезнь есть, а на самом деле у него болезни нет. А агровант — это тот, у которого есть небольшое заболевание, а он вокруг этого делает много шума. Мнимый больной — тот, кто считает себя больным, хотя на самом деле здоров.


— Агрессивные больные бывают?


— И еще какие! Они бывают агрессивными из-за своего состояния — при любой энцефалопатии, когда человек не отдает себе отчета: может толкнуть тебя или ударить. А есть просто агрессивные больные, которые просто так, от нечего делать, хотят доставить неприятность, но это, как правило, люди с психическими отклонениями. Выход один — изолировать больного и вызвать милицию, что мы и делаем. К слову, больше 10 лет назад я был в США, в то время в каждой больнице там была охрана. В “Гомельскай праўдзе” я говорил тогда о ее необходимости в наших больницах. Прошли годы, и сейчас в больницах ввели посты милиции.






"Одним словом можно человека искалечить. Студентам я рассказываю механизм инфаркта миокарда или прободной язвы желудка. От плохой, трагической вести разрыв сердца бывает. А сколько случаев, когда произошла трагедия и через неделю у человека — сахарный диабет, псориаз. Когда мы нервничаем, выбрасывается адреналин, который стимулирует поджелудочную железу, выбрасывающую инсулин. И если постоянно в напряженной атмосфере работать, то исчерпывается резерв бета-клеток поджелудочной железы и у человека не вырабатывается инсулин или уменьшается его выработка."






— Бывает такое, что пациента никто не навещает, при том что у него есть родственники?


— Да, и нередко, к величайшему сожалению. К примеру, был такой случай. Умер больной, свою квартиру завещал детям, но никто не приходит его хоронить. Наши сотрудники приезжают в общежитие к его детям: “Ваш папа умер”. А в ответ: “Да пошли вы!” Это крайность, конечно, но не единичный случай. Вот такие явные нравственные дефекты.


Кстати, у нас в госпитале бывали скандалы в приемном отделении. Начинают хватать врача за грудки, оскорблять. И как только мы установили камеры видеонаблюдения и повесили об этом объявление, число таких ситуаций уменьшилось на 90 процентов. К тому же видеонаблюдение дисциплинирует и врача.


— Насколько бодрость духа влияет на конечный результат лечения?


— Оказывает колоссальное воздействие. Вот что мне рассказал на совещании в онкологическом центре Москвы один профессор. У него в отделении онкологической пульмонологии лежали два пациента. У одного был рак в начальной стадии, в верхушке легкого, но больной был страшным пессимистом: “Всё ужасно, врачи мне не помогут”. У другого уже были метастазы, но он был настроен оптимистично и утверждал: “А мне Иван Петрович поможет. Я точно говорю, что он меня вылечит!” Так и получилось. Доктор прооперировал обоих. У пессимиста сразу же пошли метастазы, и он скончался, а оптимист остался жить. Я задавал вопрос одному специалисту нашего Гомельского онкологического диспансера: “Что надо делать, чтобы не заболеть раком?” “Не завидуй и не нервничай”, — полушутя ответил он. Но в этом есть и доля правды.





Личное


— Говорят, вы автомобилист со стажем…


— Да, я за рулем с 1966 года. 30 лет ездил на “Жигулях” первой модели. Машина хорошая, надежная, никогда не отказывала. Объездил на своей “копейке” полстраны. Только год назад заменил ее на удобный “Пежо”.


— Правда, что вы столярничаете и даже имеете удостоверение столяра-станочника?


— Не вижу в этом ничего необычного. Великий ученый Дмитрий Менделеев, например, собирал чемоданы. Я окончил 11 классов новобелицкой школы № 2, где три года обучался столярному делу. Не жалею, что прошел ФСК, ДОК, где у нас были специальные занятия. Так и получил удостоверение столяра-станочника третьего разряда. В доме все делаю своими руками.








Блиц


— Какую музыку слушаете?


— Моцарта, Брамса, Вивальди, некоторые произведения Чайковского люблю. Помимо классики с удовольствием слушаю песни в исполнении Кобзона, Мартынова, Пугачевой прежних лет, некоторые песни Меладзе, Леонтьева. Обожаю джаз, особенно старый. Умею играть на аккордеоне.


 — Каковы ваши предпочтения в еде?


— В еде я неприхотлив. Но есть и любимые блюда — например шашлык, пельмени домашние, мясо и оливки. Моя жена прекрасно готовит, но при необходимости мне не составит труда сварить полноценный обед — суп, драники и котлеты.


 — Ваш самый любимый празд­ник?


— Новый год, Рождество и Пасха. Семейные праздники люблю.


— Чего не можете простить?


— Предательства или обмана. Но это касается только близкого человека.


— Чем гордитесь?


— Своими детьми, тем, чего достиг своим трудом, — думаю, что не зря живу, приношу людям пользу.


— Как отдыхаете?


— Предпочитаю два варианта:  или поработать в хороших условиях, чтобы никто не отвлекал, чтобы можно было бы думать и писать, или выехать на природу — люблю порыбачить. Нравится путешествовать, много бывал за границей: в Японии с докладом на 26-м международном конгрессе терапевтов, в США, Австрии, Швеции, Словакии.


— Жалеете о чем-то?


— С позиции моего сегодняшнего мировоззрения ни о чем не жалею. Хотелось бы большего достичь. Мог бы стать доктором наук, профессором, но надо ли было? Тогда не стал бы руководителем, а в этом я больше реализовался.


— О чем мечтаете?


— Мечтаю быть здоровым и сохранить как можно дольше трудо­способность, хочется пользу приносить людям. Счастье человека — это способность делать что-то приятное для других. Если ты не способен это делать, никогда не сможешь быть счастливым.


Азбуку жизни постигали Нина ЗЛЫДЕНКО и Наталья ПРИГОДИЧ



0 Обсуждение Комментировать
Загрузка...