Вверх



Музыка с бородой

1625 0 22:00 / 13.08.2010

 











foto13_B
podpis



Народный артист Беларуси и лидер ансамбля “Сябры” Анатолий ЯРМОЛЕНКО в эксклюзивном интервью “ГП” рассказал о разнице между талантами и бездарями, песнями
и треками, певцами и проектами.


От “Алеси” до хип-хопа


— Анатолий Иванович, какой город вам сегодня роднее: Гомель, откуда вы родом, или Минск — признавший вас в 2007-м жителем года?
— Сложно сказать. Конечно, Гомель — знаковый для меня город: все начиналось именно в нем. Но в столице мы все равно бывали часто, как и в Москве. Наверняка, если бы сейчас все еще был Советский Союз, нам пришлось бы ради творческой карьеры переехать в Златоглавую, потому что тогда все крутилось возле нее. В свое время именно Москва нас первой признала. У нас ведь тогда было только два вокально-инструментальных ансамбля: “Песняры” и “Верасы”. Сказали: “Зачем еще один похожий коллектив? Давайте из “Сяброў” диксиленд сделаем, пусть играют джаз”. И мы поехали в Москву. Там были наш первый телеэфир в передаче “Шире круг” и “Алеся”, которая стала хитом моментально. Лишь после этого нас начали уважать и здесь, да и то, было время, хотели расформировать. На нас периодически идут какие-то наезды, наверное, когда долго существует команда и все время держит планку, всем хочется ее на пенсию уже отправить. Но в своем доме нет пророка, я это ощущал еще по Гомелю, хотя для него мы, наверное, больше сделали, чем для Минска: все-таки всесоюзной популярности из гомельчан “Сябры” добились первыми. Потом была “Синяя птица”, но они сразу уехали из Беларуси и начали порхать по России. Мы тоже много там работали, да и сейчас нам поступает много предложений уехать за рубеж, но у меня по этому поводу позиция четкая: жить и работать надо на Родине.
В столицу мы с семьей переехали из-за болезни жены. Сегодня я почетный житель Минска и очень горжусь этим, потому что действительно всегда любил этот город. То, что меня признали минчанином года в 2007-м — важная награда, которой я дорожу, это очень большая ответственность и честь для любого человека, тем более творческого. 
— За более чем 35-летнюю историю “Сяброў” вокруг ансамбля не было громких скандалов и фантастических сплетен. И, тем не менее, все это время вы на слуху. Благодаря чему?
— Даже не знаю. Мы все время работаем, а не почиваем на лаврах. Мои “сябры” всегда рядом, даже те, кто уехал когда-то в другие страны. Вот в прошлом году ездили на гастроли в США составом в пять человек, а там выступали восьмеркой: наши были там и охотно вышли на сцену. Всю жизнь проработал со мной Николай Сацура, и сейчас продолжает писать для нас песни. Я очень люблю их петь, как и он — создавать, потому что мы понимаем друг друга. Внесла свою лепту Алеся. Сегодня она уже состоявшаяся артистка. А сейчас вот третье поколение подрастает: скоро, кстати, диджей Анатоль в качестве гостя поедет на детскую “Новую волну”, споет вместе с Тимати и “Отпетыми мошенниками”. Вообще-то он занимается фортепиано и в хоре поет, но в Москве его уже признали как самого молодого рэпера. Вырос в моей семье представитель хип-хоп-культуры (улыбается).
— Да и вы тоже в ней немножко засветились. Имею в виду кавер-версию песни “Моя дорога”, записанную группой “Городская тоска”.
— Да, хорошие ребята. Знал их — по песне к фильму “Гитлер капут”. А еще они написали несколько песен для Анатоля. Приятно, что в Гомеле есть такая группа. И когда ребята позвонили с предложением записать рэп-версию “Моей дороги”, согласился, несмотря на то что это не мой стиль, не мое направление. Но к гомельчанам я с особым вниманием отношусь, и всегда слежу за их успехами. Рад был и за Сапатькова в свое время, и за Серегу, и за ТТ-34. А с “Городской тоской” планируем несколько концертов организовать, надеюсь, что получится это сделать и в Гомеле.
— Есть в карьере “Сяброў” какие-то особо памятные гастроли?
— Если начать с истории той еще, то было очень интересно, опасно и патриотично поехать в Афганистан. Более 20 дней мы там были и каждый день нас обстреливали. Однажды едем ночью с концерта, и барабанщик наш говорит: “Ой, смотрите, какие-то звездочки летают”. А это пули трассирующие. Все сразу на пол. Нам объявили потом благодарность и наградили часами — за мужество. Но больше всего запомнилось, как ребята плакали, когда мы пели: “Сердце греет родина и холодит чужбина”.
Потом были гастроли в Звездном городке и на Байконуре в начале 80-х. Кстати, тогда в самолете мне передали на руки младенца со словами: “Подержите Алесю, мы назвали ее в честь героини вашей песни”. Именно в тот момент я понял, что мы стали известными. Подписал ей фотографию: “Алеся, будь счастлива, как сказка, как чудо, как песня”. И когда мы отмечали свое 30-летие концертом в Кремлевском дворце, на сцену вышла молодая женщина и подарила мне тот самый увеличенный автограф. Сейчас в Москве будут писать антологию ВИА, и первые съемки в конце августа будут как раз о нас. Авторы нашли снова эту Алесю. Будет очень интересно поговорить с ней.
Вообще каждые гастроли по-своему памятны: и первая поездка в США в начале 90-х, и давние выступления на БАМе, и недавние — в Китае…

Неформатный краешек зари


— 75 процентов белорусской музыки в радиоэфире приносят пользу или вред нашей культуре?
— А это как кому надо, так можно и говорить. Я не вижу в них ни особого вреда, ни особой пользы. Ко мне это, честно говоря, вообще отношения не имеет: “Сябры” никогда не были в плей-листах, мы считаемся “неформатом”. Но сейчас, что интересно, и форматных исполнителей это немножко напрягать начинает. Сразу-то все обрадовались. Записали по одной фонограмме, побежали на радио отдавать. Все взяли. И артисты начали ждать: когда уже будем бабки собирать? Мы, мол, потратились на несколько фонограмм и уже звезды, давайте теперь будем отбивать эти деньги затраченные. А на радио говорят: давайте-ка новые песни. Но для молодежи 75 процентов — это шанс, который надо использовать.
— Как вы думаете, кого из наших музыкантов, чье имя сейчас на слуху, будут помнить и через 35 лет?
— Не знаю. Хоть я вроде уже и авторитет, но очень осторожен в оценках. Считаю, что нужно смотреть в первую очередь на себя: что можешь ты сам. Мне, допустим, какой-то исполнитель может не нравиться, но тысячи других людей платят свои кровные деньги, чтобы пойти на его концерт или купить диск. Значит, он нужен. Ведь именно это рейтинг артиста — не место в хит-параде или на “Евровидении”, а количество зрителей на концерте.
Но если честно, не думаю, что есть среди сегодняшних популярных артистов такие долгожители. Ведь и время сейчас другое. Сегодняшние песни нельзя спеть за столом — они пишутся с применением технических новинок. Само понятие песни уходит. Сейчас существуют композиции или там треки. Чтобы их писать, не нужны ни союз композиторов, ни консерватория, все и так всё знают, у всех компьютеры есть. Композиторы тоже к этому уже привыкли. Автор “Алеси” Олег Иванов когда-то услышал тембр моего голоса и сказал: эта песня — для вас. И Эдуард Ханок хотел, чтобы именно моим голосом была спета его “Шуміце, бярозы”. Так рождались произведения искусства, песни, которые долго живут. А сегодня мне приносят хорошую, может быть, песню и говорят: надо заплатить несколько тысяч долларов за работу. Я хоть и живу в реальном времени, но отвечаю: у меня нет таких денег, я привык работать на творчество. И песню отдают мальчику Пете Иванову или какой-нибудь девочке, чьи продюсеры дают требуемые деньги. Но мальчик или девочка не имеют морального права ее петь. И в результате многие хорошие песни не то что не становятся хитами, а умирают, едва родившись. И так получается часто, к сожалению.
Про тексты умолчу. Сегодня все они — это самовыражение. С каким они пишутся настроением, в каком состоянии, — никого не волнует, и никакой художественный совет их не оценивает.
— Ну здесь, мне кажется, тоже можно палку перегнуть…
— Не подумайте, что я динозавр какой-то, но в худсовете ничего плохого не было. Он пропускал обычно все наши песни, но были и замечания. Например, в “Глухариной заре” изначально пелось “А я в двух метрах от зари стою, влюбленный сын земли”. Метры не понравились. Мы подумали: действительно, при чем там метры и километры? И я предложил изменить фразу так: “А я у краешка зари стою, влюбленный сын земли”. Вот это действительно красиво. А сегодня мне внук приносит записи, где мат-перемат, и говорит: вот, послушай, только это место пропусти и это — щадит меня как бы. И диски эти продаются в магазинах, правда, предупреждение на них имеется: содержит ненормативную лексику.
Но, возвращаясь к вопросу: сегодня ценятся не исполнители, а проекты, в которых очень легко заменяются люди. Отряд не заметил потери бойца — проект покатил дальше. Кто любит личности? Никто не знает слова “самобытно”, или, во всяком случае, не употребляет. Вот есть “прикольно”, есть “драйвово”, но нет отношения такого: человек не похож ни на кого, и это хорошо. Хотя есть много интересных исполнителей, которым нужно развиваться, талантливые ребята. Но сегодня все хотят заработать денег. Никто не думает, что деньги закончатся, а позор останется. Надеюсь, что это издержки роста. Мы только сейчас начинаем какие-то вещи понимать, а если хоть что-то начинаем понимать, значит, находимся на правильном пути, который надо пройти полностью. И мы будем уважать своих артистов, и гордиться ими. Как писал любимый мною Евгений Евтушенко, придут другие времена, другие будут имена.

Березы без “плюса”


— Говорят, талантам надо помогать, а бездари пробьются сами. Согласны?
— Конечно. Это же очевидно, и подтверждение этому выражению можно сегодня найти на каждом шагу. Талант всегда ищет какие-то пути, чтобы то, что он делает, было качественным. Это очень хрупкий, стеснительный, интеллигентный, если угодно, человек, который никогда не пойдет что-то пробивать со словами “Я лучше всех”. Только бездарь может так сказать: “Вы шо, я в том ночном клубе пел — ого как меня принимали!”. И будет нести это как девиз. И у нас, и в той же России сегодня поют все — от парикмахеров до спортсменов. А самое печальное, что все эти люди без стеснения называют себя певцами и певицами. И все привыкают к такому положению вещей. И есть певец Муслим Магомаев, или из сегодняшних умеющих петь людей — Валерий Меладзе, и певец, который живой ноты не споет…
— А “Сябрам” приходится под плюсовую фонограмму петь?
— Редко, только на телевизионных концертах, да и то не всегда. Таких песен, как “Шуміце, бярозы” или “Гуляць дык гуляць” у нас вообще даже нет плюсовых фонограмм. А концерты наши всегда живые. Иногда даже отбрасываем микрофоны и поем а капелла, чтобы публика видела, что мы работаем честно.
— Вы производите впечатление человека, который вообще не испытывает негативных эмоций...
— Что вы, я такой же, как и все. Я очень требователен, это подтвердят и члены моей семьи, и музыканты. Под горячую руку мне лучше не попадаться. Просто я, быть может, стал немножко мудрее, сдержаннее. Особенно категоричен я был в 30 лет, это тот возраст, когда кажется, что ты все знаешь. В 50 осознал, что кое-что понимаю. Сейчас Анатоль открывает мне глаза на новые вещи, стараюсь с ним разговаривать его языком, и хотя бывают у нас споры, но этим жизнь и интересна. Все время учусь его понимать. И вообще, все время чему-то учусь, и, может быть, поэтому не выгляжу несовременным и чувствую, что сегодня актуально, а что нет.
— Извините за несерьезный вопрос, но очень интересно: когда у вас появилась борода? На фотографии в одной из первых заметок о коллективе, которую можно найти на вашем сайте, вы еще без нее.
— Она появилась вместе с песней “Алеся”. Это был такой намеренный пиар-ход, хотя тогда и понятия о таком не имели. Но когда я увидел, что песня имеет право на популярность, начал искать подходящий образ, чтобы запомниться зрителям во время выступления на телевидении в конкурсе “С песней по жизни”. Что придумать? Усы уже были у Мулявина, причем такие, что не переплюнешь. А в тот момент шел фильм “Полесская легенда” и параллельно — “Колдунья”. Два фильма с одинаковым сюжетом, оба были популярны. Так вот, в “Полесской легенде” у главного героя была как раз такая бородка. В общем, отпустил ее и я. И как-то сразу она ко мне “прикипела”. Сейчас, бывает, гляну в зеркало и думаю: как я жил без этой бороды?


Беседу вела
Ирина ЧЕРНОБАЙ

Прямая речь:


“Есть молодежь, которая вообще не знает, кто такие “Сябры” и гордится этим. Ничего, все нормально, у молодых людей сейчас другой вкус в музыке. Но случайно (ведь мало кто из них купит билет на наш концерт сознательно) услышав наши песни, они найдут в них все, что им нужно. И когда повзрослеют и захотят, чтобы их дети выросли нормальными людьми, надеюсь, приведут их на наш концерт…”


0 Обсуждение Комментировать
Загрузка...