Вверх



Наталья Рудная. Сама интеллигентность

27246 3 23:23 / 24.05.2009


Справка “ГП”
Советская и российская актриса театра и кино Наталья Владимировна Рудная родилась 10 ноября 1942 года в Москве. В 1963 году окончила Театральное училище имени Щукина. По окончании училища работала в Малом театре, а также Государственном русском драматическом театре Эстонии. С 1981 года — актриса Центрального театра Советской Армии.

Фильмография
1963 — “Иоланта”
1964 — “Царская невеста”
1965 — “Лебедев против Лебедева”
1967 — “Мятежная застава”
1974 — “Осень”
2001 — “Курортный роман”
2006 — “Связь”

В ноябре мы с фотокором чаевничали на кухне гомельской актерской семьи Бычковых-Задориных. Поводом для этого послужил приезд в Гомель известного киноактера Виктора Сухорукова. Одно дело — брать интервью у знаменитости в театральной гримерке, и совсем другое — в уютной домашней обстановке. Сухоруков чувствовал себя в гостях как дома: с Наталией Задориной, сокурсницей по ГИТИСу, он поддерживает дружеские отношения на протяжении многих лет (“Первое “ах!” я сказал, когда увидел ее распущенные волосы”).


И вот мы снова на той же уютной кухне. Беседуем за чашкой чая с актрисой Натальей РУДНОЙ, приехавшей погостить к подруге из Москвы. Когда-то они вместе работали в Таллиннском театре.
Первый ассоциативный ряд с этой актрисой — главная роль в потрясающем фильме “Осень”, замужество с режиссером Андреем Смирновым, дочь Дуня Смирнова, известная как сценарист, телеведущая, кинорежиссер. Информации о Наталье Рудной практически нет, найти можно разве что скупые биографические данные и фильмографию. Она не дает интервью, не участвует в телепередачах. Последний раз снялась в кино не так давно, сыграв небольшую роль в режиссерском дебюте своей дочери — фильме “Связь”.

Перед встречей Наталия Задорина передала нам пожелание своей гостьи: “Никаких вопросов о личной жизни”. Но личная жизнь — понятие растяжимое, решили мы. В итоге разговор получился доверительным и по-домашнему теплым.

— Главная героиня фильма “Осень”, роль которой вы исполняете, — сама интеллигентность, и уже буквально с первых кадров понимаешь, сыграть такое невозможно, — это в крови. Известно, что ваш отец, Владимир Александрович Рудный, работал до войны корреспондентом “Вечорки”, а затем редактором альманаха “Литературная Москва”. Скорее всего, воспитанием детей в семье занималась ваша мама?

— Мама тоже была занятым человеком и невероятно любила свою профессию переводчика с немецкого языка. Училась в литинституте на переводческом факультете, растила нас, развозила по ночам хлеб в фургонах. У нее непростая судьба: она рано осталась без мамы. В военные годы немало довелось пережить из-за национальности в паспорте: “немка” тогда было равнозначно приговору. Когда папа в 1941 году сделал ей предложение, все знакомые недоумевали: “Ты что, с ума сошел?”. Помимо нежелательной национальности, у нее к тому времени было двое детей от предыдущего брака.

Жили мы в коммуналке в центре Москвы. У нас были “милейшие” соседи, которые время от времени доносили на маму: “В доме немка живет, почему не выселяете ее?” Однажды за ней пришел милиционер. И — бывает же такое совпадение! — в это время папа с фронта на побывку приехал. Он достал кобуру, хоть она и пустая была, и уверенно пошел прямо на милиционера. К счастью, у нас был хороший участковый, и все обошлось…


— Запретные темы в вашей семье были?

— Когда мы были маленькими, родители старались не говорить нам о национальности, скрывая это, как многие в то время скрывали принадлежность к дворянству, репрессированность. Помню, в семейном альбоме были неполные, обрезанные, фотографии. А о том, что сестра мамы была расстреляна в 1937 году, я узнала в годы “оттепели”.

Наталья Владимировна говорит, что родители всегда были для нее самыми надежными друзьями. И хотя оба с головой уходили в свою работу, семья всегда была для них на первом месте.

— Мама перевела с немецкого замечательную статью “Чехов” Томаса Манна. Не прекращала работать практически до самой смерти. Папа тоже в последние годы своей жизни много печатался в “Правде”, в этом ему помогал Тимур Гайдар. Отец известен как писатель-маринист, он был военным корреспондентом Красного флота, участвовал в обороне полуострова Ханко, позже написал роман “Гангутцы”, который много раз переиздавался. А один из его поступков, который он совершил уже в мирное время, приравнивают к воинскому подвигу: в 70-х годах папа добился, чтобы гражданских моряков, ходивших в северных конвоях, признали участниками Великой Отечественной войны. До этого не признавали, хотя они и гибли, и тонули, и в плен попадали.

— Наталья Владимировна, при таких увлеченных своим делом родителях у вас в детстве никогда не возникало чувства заброшенности?

— Нет, не возникало. В нашей семье была тётя Поля.

Произносит это “тётя Поля” как-то совсем по-детски, и тут же поясняет, что не любит, когда Пелагею Ивановну Демкину называют домработницей, потому что она была “самым главным человеком в семье” и прожила с Рудными всю жизнь.

— Она пришла к нам, когда мне было года два. Я к ней была необычайно привязана, — говорит Наталья Владимировна. — С 12-летнего возраста тетя Поля работала в Москве в дворянских семьях, в том числе и в имении брата графа Толстого. По-деревенски интеллигентная, она знала множество мудрых пословиц и поговорок, была удивительной рассказчицей.


— Что-то из сказанного ею вспоминаете сейчас, осмысливая это с позиции приобретенного жизненного опыта?

— Разумеется. К примеру, она могла долго вздыхать и говорить: “Ангельскую душку-то за что?” Я долго не понимала: про кого это. Мама ее просила: “Поля, ну я прошу вас, ну перестаньте”. “Нет, но за что же ангельскую душку?” — сокрушалась она. А это про царевича Алексея. Тогда, в те годы! У нее душа была добрая. Иногда у родителей не было денег, и она предлагала им воспользоваться своими сбережениями. До самой ее смерти мы поддерживали с ней отношения...

Во время нашего разговора на кухню заходит муж Натальи Владимировны — Сергей Александрович, которого она считает “не нынешним, а единственным”. С ним прожито вместе 25 лет. У них много общих интересов. Это тот самый случай, когда муж и жена не только рядом, но и вместе. К примеру, вместе смотрят футбол, отдавая особое предпочтение английскому и испанскому.

— Сергей, как вам удалось жену к футболу приобщить?

— Это вы у меня спрашиваете? — смеется. — Я не футбольный фанат, очень спокойно отношусь к этому виду спорта. Просто однажды объяснил Наташе, что футбол — это как спектакль, своего рода импровизация, за развитием которой очень интересно наблюдать, потому что драматургия разыгрывается на наших глазах, — здесь и сейчас.

По тому, с какой легкостью они общаются между собой, по едва уловимым жестам и взглядам, которые понятны только им двоим, видно невооруженным взглядом, что у них нет проблем на коммуникативном уровне, они умеют слушать друг друга. Полушутя-полусерьезно называют свой роман длиною в четверть века “разговорным жанром”.

— Наталья Владимировна, вам есть с чем сравнивать. На чем, по-вашему, строятся отношения мужчины и женщины?

— На дружбе. Не на любви, а именно на дружбе. Любовь может возникнуть сразу, а потом уйти, потом может снова вернуться, но дружба — это главное, что держит людей вместе.

Сергей Александрович пришел в их семью, когда умер отец Натальи Владимировны. Годы были тяжелыми в материальном плане. Но он не побоялся взять на себя заботы, хотя по возрасту он моложе Натальи Владимировны, и к тому же — человек творческой профессии (театральный художник, выпускник школы-студии МХАТ постановочного факультета). Наталья Владимировна поначалу из-за разницы в возрасте восприняла его ухаживания скептически. Теперь вспоминает об этом с улыбкой: он и ее выхаживал после тяжелой болезни и за ее больной мамой присматривал до самой смерти, и дочерей принял как родных. В общем, делом доказал свою мужскую и человеческую состоятельность.

Наталия Задорина расспрашивает у своей подруги о дочерях — Александре и Авдотье. Говорит, что родители Рудной очень любили внуков и много в них вложили: “не зря же Дуню с детства называли домашним философом”. Зрелым творческим человеком выросла и Александра, которая успешно строит свою профессиональную карьеру за рубежом.

— Сестры, хоть и выросли в одной семье, совершенно разные и по мировосприятию, и внешне. Дуня более серьезная, а Саша — хохотушка, — говорит Задорина.

До рождения девочек Наталья Рудная активно снималась в кино, подрабатывала на телевидении. И в Малом театре у нее хорошо все складывалось. А потом вдруг ушла из театра. Говорит, профессия перестала доставлять удовольствие, стала казаться скучной и однообразной. Решила посвятить себя воспитанию дочерей и дому. Но родители убедили не бросать актерство, и она уехала работать в Таллиннский театр. Они туда с Задориной в один год приехали.

Подруги вспоминают спектакли, в которых были заняты вместе. О том, как к Наталье Владимировне из Москвы в Таллинн приезжали дочери, знавшие наизусть сказку “Зайка-зазнайка”, в которой одна из подруг играла лису, а другая — мальчика-зайчика.

— Кстати, я давно уже не была в театрах, и вот в Гомеле посмотрела постановки “Волки и овцы” и “Пигмалион”. По-хорошему удивлена уровнем актерского мастерства. Особенно в “Волках и овцах” приятным открытием стал Алексей Бычков, напомнивший мне игру актеров Малого театра лучших времен.


— Захотелось самой выйти на сцену?

— Честно говоря, очень жалею, что выбрала именно эту профессию. По характеру я абсолютно не актриса. Наташа знает, я не кокетничаю. Не люблю пробиваться, а для этой профессии — это не достоинство, а недостаток. Я ведь в журналистику хотела пойти, с папой советовалась. Он сказал, что про Брежнева писать придется, да и к тому же в партию заставят вступить, а я и комсомолкой-то не была по принципиальным соображениям.

Еще она очень хотела выучиться библиотечному делу, — очень книги любит. В жизни Рудной был период, когда она ушла из Таллиннского театра, а на службу в другой театр еще не поступила. И чтобы дать возможность хотя бы как-то заработать, знакомые устроили ее поработать библиотекарем в пионерский лагерь. Работа доставила ей истинное удовольствие.

— Какие ваши предпочтения в литературе?

— Всю жизнь классику читала, теперь — детективы полюбила. Хотя с удовольствием читаю современных талантливых писателей. Из последних открытий — Захар Прилепин. Очень сильные его книги “Санькя” и “Грех”. Нравится “Географ глобус пропил” Алексея Иванова. Люблю Дика Френсиса за позитив...


— Вы настолько умны и рассудительны, что вряд ли способны на импульсивный поступок…

— Напрасно вы так думаете. Моя мама, в конце жизни заболевшая болезнью Альцгеймера, все время называла меня мамой. После ее смерти я очень по ней тосковала, и однажды меня словно пронзило изнутри: надо найти могилу бабушки, которая в Западном Берлине похоронена. И, представьте себе, я отправилась в Германию на ее поиски, не имея каких-то конкретных ориентиров. И нашла ее могилу на старинном кладбище, где отец Набокова похоронен. У меня была совершенно неадекватная реакция, я подошла к надгробию, сказала: “Бабушка” и расплакалась, хотя бабушка умерла задолго до моего рождения, в 1919 году. Там же и сестра мамина похоронена. В Германии я познакомилась с потрясающей женщиной, эмигранткой из Одессы, которая помогла мне восстановить могилу бабушки за небольшие деньги. Эта поездка для меня очень много значит, к тому же в Германии у меня была встреча с дочерью Александрой, которая приехала из Лондона, чтобы помочь мне в этом деле.

Мы говорили еще об очень многих вещах, которые из разряда вечных ценностей. Наталья Владимировна пишет сейчас короткие рассказы, но пока не хочет говорить подробно на эту тему. В начале нашего разговора то и дело возникало ощущение, что Наталья Рудная — закрытый человек. К концу встречи оно совершенно исчезло. Просто еще с детства она впитала в себя принципы, в основе которых — внутренняя порядочность. Ей, по сути, не свойственно давать оценку действиям других людей.

— Вы сыграли несколько ярких ролей. Перед этой встречей я интересовалась у знакомых, какие из них запомнились больше. Некоторые вспоминали “Иоланту”. И практически все, не задумываясь, отвечали: “Осень”. Это, наверное, самая любимая ваша роль в кино?

— Нет, вот тут я вам могу про личное рассказать. Не было съемки в привычном понимании: снимался только один дубль. Все монологи этой роли практически списаны с меня. Невероятно трудно сыграть то, что ты в жизни говоришь, зная при этом, что второго дубля не будет. “Мосфильм” очень долго не утверждал меня на эту роль, потому что у меня трудное лицо, я не фотогенична. Терпеть не мог меня и оператор, снимавший фильм. Может, потому что была женой режиссера, а может, потому что не богемная. И муж-режиссер стеснялся: как бы я плохо не сыграла. И вот это напряжение я испытывала на протяжении всех съемок. Чувствовала себя замороженной селедкой. И поэтому когда мне говорят: такая яркая роль, я отношусь к этому весьма скептически. Считаю, что безупречно сыграла свою роль в этом фильме Наталья Гундарева.

Что бы ни говорила Наталья Рудная, пережитое на съемках осталось за кадром. Зритель увидел двух абсолютно разных женщин, деревенскую и городскую, два совершенно контрастных характера и подхода к жизни, которые удалось блестяще сыграть двум актрисам — Рудной и Гундаревой. Все это делает фильм философским и нестареющим. Хотелось бы видеть такое кино на телеэкранах как можно чаще.

— Наталья Владимировна, вы коренная москвичка, живете практически в центре столицы — по Тверской, между телеграфом и Моссоветом. Что за эти годы в Первопрестольной изменилось?
— Лучше не надо у меня об этом спрашивать, а то я рыдать начну. Той Москвы просто нет. Лет 15 назад мы с Сережей любили гулять по Бульварному кольцу. Сейчас, стоит нам только выйти из дома, начинаем расстраиваться: снесена Москва напрочь...
Фото Олег БЕЛОУСОВ

0 Обсуждение Комментировать
Татьяна 08/08/2012 04:32
Спасибо за статью. О Наталье, действительно, мало что известно.
Цитировать
Дженни 24/12/2012 23:05
Очень интересная статья о хорошей актрисе! Спасибо!
Цитировать
tata 25/07/2015 06:08
...да,Москвы прежней нет..,и мне хочется ,нет,не плакать-рыдать...
Цитировать
Загрузка...