Вверх
Мнение, Владимир Бортновский:

Масштабы катастрофы могли стать большими, если бы не мужество ликвидаторов

Добавлено 25.04.2016 6758 1

Для меня каждая годовщина трагических и вместе с тем героических чернобыльских событий продолжает высвечивать новые грани тяжелой, кропотливой и изнурительной работы, которую справедливо можно назвать подвигом. По роду деятельности всю жизнь я занимался вопросами организации и обеспечения радиационной безопасности персонала и населения. 


Об  аварии узнал 28 апреля 1986 года, когда меня, майора медицинской службы, старшего врача-радиолога, вызвали в штаб Северного флота на пост оказания помощи экипажам аварийных атомных подводных лодок. Прибыв туда, узнал от оперативного дежурного о том, что от правительства Швеции и Норвегии поступила нота протеста о якобы сокрытии факта серьезной аварии на одном из кораблей с ядерной энергетической установкой Северного флота: поскольку у них сработала автоматическая система оповещения о повышении радиационного фона. Исключив возможные причины данного инцидента, дежурный запросил информацию в Главном штабе ВМФ, после чего мы узнали причину произошедшего. 


Меня, специалиста в области радиационной гигиены, повергла в шок тяжесть произошедшего в Чернобыле, находящемся на удалении более 2,5 тысячи километров от Североморска — столицы Северного флота. Масштабы последствия чернобыльской аварии сначала не могли определить не только руководители страны, но и мировое сообщество. Были попытки замалчивания, ошибки и политические спекуляции, медлительность в принятии решений, о чем свидетельствуют документы по истории ликвидации последствий чернобыльской катастрофы за период с первого дня аварии до распада СССР.


Не вдаваясь в оценки составляющих чернобыльской трагедии, самое главное для нас сегодня — помнить обо всех, кто честно выполнил свой воинский и гражданский долг. Масштабы катастрофы могли стать неизмеримо большими, если бы не мужество и самоотверженные действия участников ликвидации последствий катастрофы. Рискуя жизнью, здоровьем, они сделали свою работу и защитили землю от пагубного воздействия и дальнейшего распространения радиации. Спасибо им за это.


Касаясь вопроса медицинских последствий аварии, спустя 30 лет ситуацию можно оценить объективно. Последствия катастрофы лишь частично можно соотносить с радиационным воздействием. 


Нельзя забывать о последствиях решений, продиктованных не столько оптимальным выбором, сколько популистским политическим подходом и непрофессиональным преувеличением радиационной опасности. Скажем, массовое переселение уже после окончания острой фазы аварии имело для здоровья населения больше реальных минусов, чем гипотетических плюсов. 


Негативную роль в формировании психологической атмосферы сыграли СМИ. Считаю, что в значительной степени постчернобыльский стресс является информационным. Авторы публикаций часто не имели специального образования ни в области радиационной медицины, ни в эпидемиологии. Поэтому игнорировали тот факт, что население, проживающее на территориях, загрязненных радиоактивными выпадениями, подвергалось общему облучению, как правило, в малых дозах. 


Негативная информация способствовала росту психосоматических и социально-зависимых заболеваний, а радиационная авария была превращена в социально-экономическую катастрофу. Медицинские последствия радиационного воздействия врачам сейчас приходится  отделять от последствий социального стресса.


Сегодня единственным доказанным последствием Чернобыльской аварии для здоровья человека является увеличение заболеваемости раком щитовидной железы. Но это результат не только воздействия радиации, но и природного йодного дефицита и запоздалой йодной профилактики щитовидной железы всего населения Беларуси. Лишь спустя неделю после аварии Минздрав СССР рекомендовал проводить йодную профилактику, что не имело никакого смысла, скорее, наоборот, — было вредно для организма.


Проблемы здоровья действительно существуют, но их следует рассматривать скорее в ракурсе «чернобыльского синдрома». В его формировании радиационные эффекты, возможно, играют меньшую роль, чем решения и действия ответственных лиц, которые не являются специалистами в области радиационной защиты.

0 Обсуждение Комментировать
Абрамов Б.Э. 29/04/2016 22:17
Отзыв на «Мнение» В.Бортновского («Гомельская правда» №48, 28 апреля 2016г. с.3)

Уважаемый Владимир Николаевич Бортновский всегда говорит о том, что наболело, не отделяя личного от общественного: Это было  с бойцами или страной, или в сердце было в моём (В.В. Маяковский). В день выхода областной газеты с его публикацией по поводу 30-летия аварии на ЧАЭС он выступил с интереснейшим докладом на VIII Республиканской научно- практической конференции с международным участием студентов и молодых ученых по той же тематике. Он хорошо знает и  прекрасно понимает, о чем говорит. В то уже далёкое, но такое близкое время я работал врачом санатория Гомельского отделения Белорусской железной дороги.  С 4мая 1986г. к нам стали поступать жители из Брагинского, Лельчицкого и Хойникского районов: беременные, родившие с малышами, женщины с малолетними детьми. Всего – более 200 человек. Было очень жарко. Их везли автобусами, из которых не выпускали, а машины накалялись от солнца, так как их отправляли с промежутками до часа, «чтобы американцы со спутников не думали, что у нас паника» (так объясняли эвакуаторы). Люди прибывали буквально «варёными». Санаторий стал для них домом на 4 месяца: здесь они жили, кормились, получали оздоровительные процедуры, необходимое лечение. Было организовано круглосуточное дежурство  врачей и медсестёр. Когда наступал срок, беременную везли в роддом, после выписки мама  и дитя возвращались в здравницу: на пятом этаже спального корпуса развернулось «послеродовое отделение». Всего родилось около 20-ти детей. Затем, по настоянию тепловых сетей, которым нужно было остановить подачу горячей воды для ремонта к предстоящей зиме,  наших потерпевших гостей перевезли в Витебскую область. А мы, проведя необходимые уборку и косметический ремонт, продолжили оздоровление железнодорожников. Никаких осложнений, ЧП с эвакуированными не было. Мы видели, как тяжело люди переживали отселение с родных мест, разделение семьи. Многие уехали буквально в чём были одеты. Безусловна связь роста заболеваемости раком щитовидной железы с Чернобыльской  катастрофой. Остальное не находит научного обоснования. Не меньшее значение для снижения иммунитета наших людей, а на этом фоне все болячки лепятся, имели «перестройка», развал СССР и его последствия, когда «распалась связь времён» (В.Шекспир). Вот этот хронический социально – психологический стресс, продолжающийся более тридцати лет, который переживает каждый из нас, приводит к тому, что любое соматическое заболевание может стать серьёзным психотравмирующим фактором, вызывающим целый комплекс психопатологических реакций, которые в свою очередь способны приводить к ухудшению соматического состояния пациента. В.Н. Бортновский несомненно прав, говоря о необходимости более глубокой подготовки студентов  по вопросам ядерной безопасности и не на втором, а на старших курсах медуниверситетов, учитывая и строительство нашей собственной АЭС. Можно добавить, что для минимизации  вышеуказанного нежелательного эффекта социально- психологического Чернобыля тактика терапевтического воздействия должна учитывать и целый комплекс существенных психологических моментов, однако необходимой  информации по данному вопросу врачи общей практики как правило не имеют. При наличии же психических расстройств, акцентуаций характера положение осложняется многократно, поскольку такие пациенты склонны к быстрому формированию развёрнутых нозогений, фиксируются на своих недомоганиях, ипохондризируются и становятся настоящей «головной болью» для врачей общей практики. Как говорил булгаковский профессор Филипп Филиппович Преображенский из «Собачьего сердца»: «Разруха в головах!». «Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами» (Д. Стейнбек)  


29 апреля 2016г.     Борис Абрамов
 
Цитировать
Владимир Бортновский
Врач-валеолог, кандидат медицинских наук