Настройки шрифта
По умолчаниюArialTimes New Roman
Межбуквенное расстояние
По умолчаниюБольшоеОгромное
Вверх


Я по-прежнему совок. Откровения эмигранта

5147 0 17:07 / 23.05.2020
Тянет туда, где отношения между людьми не формально корректные, а искренние и доверительные. Кому достаточно такого признания, может не читать дальше.

Рига.jpg
Рига. Автор прожил здесь почти 30 лет

Не отношусь к тем русскоговорящим иммигрантам, которые празднуют годовщину со дня получения американского гражданства. Более того, позабыл, какой это был год и день. На днях понадобилось разы­скать соответствующий сертификат, – оказалось, я стал полноправным гражданином Соединенных Штатов 6 ноября 2006 года. Немудрено и забыть.

В Америку я попал, можно сказать, случайно. И даже вопреки своим убеждениям никогда не покидать Родину. Более того, осуждал тех, кто бросился искать счастья за границей – для меня, тогдашнего, эмиграция попахивала предательством. Но Родина вдруг сама покинула нас, да к этому времени дочь вышла замуж за американца, познакомившись с ним в Риге. Еще долго я держался, не отпускала любимая работа в любимом городе. Но, когда за океаном родился внук, жена, бросив все, устремилась к дочери.

Я прибыл в Бостон, чтобы встретить в роддоме внучку. И остался по программе воссоединения семьи. Хорошо помню экзамен на гражданство. Атмосфера в кабинете иммиграционного чиновника была очень дружественной. Улыбчивый молодой человек лет тридцати, латиноамериканской наружности, попросил меня ответить на несколько простых вопросов. Отвечал я довольно лаконично, но он не придирался. Потом под его диктовку написал несколько простых английских предложений, моя грамотность его устроила. Далее были вопросы по истории США и по конституции.

А напоследок, глядя в глаза, спросил, был ли я членом КПСС.

Знающие люди предупредили: обманывать нельзя, да я и не собирался.

– Да, был.

– Как коммунист, не дискриминировали ли вы людей по религиозным мотивам?

– Нет.

– Почему вы вступили в партию?

– Как журналист, хотел сделать профессиональную карьеру, а для беспартийного в Советском Союзе это почти невозможно.

Это была правда, вернее, полуправда, но она ему была совершенно понятна: карьера, она и в Америке карьера. А правда в том, что вступал я в партию, как говорил Маяковский, и по службе, и по душе. Отец у меня к тому уже был сорок лет в компартии и гордился значком «50 лет в КПСС», полученным десять лет спустя. Он не сомневался в том, что вместе с ней все мы придем к светлому будущему. Надо лишь одно: чтобы каждый как следует делал свою работу. И крестьянин, и учитель, и рабочий, и врач, и генеральный секретарь.

Я был с ним согласен. К сожалению, не все свою работу делали ответственно и добросовестно, да еще диссиденты вместе с западными благодетелями постарались. Поэтому той страны уже нет. Отец, слава Богу, развала СССР не застал.

Американский иммиграционный офис – не место для полной правды, да и моего английского не хватало, чтобы ее выложить, хотя был не прочь. Мы расстались вполне довольные друг другом. Через две недели получил сертификат о гражданстве, а чуть позже и американский паспорт.

Первое гражданство мне досталось по рождению, но свой первый паспорт получил… по заслугам. За то, что я – сельский житель из Белоруссии – поступил в Московский университет. Иначе бы паспорта не получил, как и все крестьяне того времени. 

Советский паспорт носил по жизни без малого сорок лет. Без взяток и протекций сделал довольно впечатляющую карьеру для деревенского парня. Моя предпоследняя должность в Советском Союзе – собственный корреспондент газеты ЦК КПСС «Советская культура» по Прибалтике. В профессии я остался и в первые нелегкие годы для русскоговорящих уже в независимой Латвии: долгое время работал заместителем главного редактора популярного еженедельника «Суббота».

Мой случай как раз тот, когда человек с пользой для страны и себя самого использовал все возможности, которые давало советское государство. И, конечно же, далеко не только мой.

Семья для меня – отец, мать и дети, а не родитель № 1, родитель № 2 и дети

Потом у меня был паспорт негражданина независимой Латвии. Советский Союз приказал долго жить, и надо было решать, как быть. Семья решила никуда из Латвии не уезжать. Негражданину, чтобы получить гражданство, нужно натурализоваться, хотя я прожил на этой территории около тридцати лет. Могу сказать, что процесс натурализации в Латвии – калька с американского. Радует то, что и атмосфера во время экзамена такая же дружественная. Так было в мое время, вряд ли сейчас что-то изменилось к худшему.

Теперь я юридически гражданин двух стран. И это логично, потому что проживаю и в США, и в Латвии. В большинство государств мира могу въезжать без виз.

Впрочем, к американской жизни пришлось долго привыкать. Тянуло назад: в Ригу, которую предпочитаю всем городам на свете, где у меня много друзей; тянуло в Беларусь, где живут мой брат и племянники, где родные могилы; тянуло в Москву – город моей студенческой юности. Тянуло туда, где отношения между людьми не формально корректные, а искренние и доверительные. Может, в Советский Союз?

И тянет по-прежнему, но есть в Америке магниты посильнее для человека в моем возрасте: семья, любимые внук и внучка. И заработок – на путешествия и хотя бы на временное проживание в местах, куда по-прежнему тянет.

В душе же я все еще гражданин страны, которой уже нет. И вспоминаю о ней с уважением, благодарностью и какой-то фантомной болью.

Многие соотечественники, товарищи по американскому счастью, как бы стыдятся своих беззаботных дней, месяцев или лет в Советском Союзе. Дескать, в молодости человек везде счастлив. Лукавят: во-первых, не везде, во-вторых, в моей бывшей стране было то, чего нет и не будет в Америке: бесплатные образование (в университетах США от 25 до 56 тысяч долларов в год), медицина, выделяемые государством квартиры. И не было безработицы, а молодым специалистам – теперь в это невозможно поверить – после вузов и техникумов предоставлялась работа по специальности, а то и жилье. Были бесплатные или почти бесплатные профсоюзные путевки в санатории, дома отдыха и пансионаты. Да и отношения между гражданами той великой страны были не в пример теперешним дружественными и доверительными.

Предвижу, найдутся те, кто язвительно назовет меня совком, но для меня это скорее комплимент. Я по-прежнему живу и исповедую принципы, на которых воспитан в Советском Союзе.

Западные либеральные ценности в большинстве своем считаю лицемерием, потому что привык называть вещи своими именами. Пресловутую политкорректность считаю лицемерием, так как привык говорить правду в глаза, а не за спиной. Предательство для меня по-прежнему предательство, а не поступок в силу изменившихся обстоятельств; пошлость по-прежнему пошлость, в какие бы привлекательные одежды ее ни наряжали. Семья для меня – отец, мать и дети, а не родитель № 1, родитель № 2 и дети.

Скажу уж совсем ужасную вещь: гомосексуальность считаю отклонением от нормы. Отношусь к таким людям с сочувствием: они не знают радости от любви между мужчиной и женщиной.

Для меня по-прежнему счастье не в деньгах и даже не в их количестве. Это всего лишь средство для счастья, в том чис­ле и для поддержания дружеских отношений с близкими и друзьями через океан. Дружбу же в советском понимании считаю счастьем, которого удосуживается не каждый и которое нужно беречь пуще зеницы ока.

Мечтаю же о несбыточном вместе с замечательным Владимиром Маяковским: «Чтобы в мире без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем!»

Да, о несбыточном, по крайней мере, на веку двух, а то и трех последних поколений. Но, как говаривал незабвенный Яков Семенович Мотель, заведующий отделом информации в незабвенной «Советской молодежи», мечтать никому не воспрещено.
Общество
Фото из интернета
водители.jpgнефтебурсервис1.jpg
речицанефть.jpg
0 Обсуждение Комментировать