Вверх


В тяжелые дни Великой Отечественной войны судьба забросила большую семью Киселевых из России в Белоруссию, и она стала для четырех поколений родным домом

4924 0 15:35 / 10.06.2020
Автор публикации, победитель отраслевого конкурса «Женщина года – 1998», посвятила 35 лет сфере бытового обслуживания.

сапончик.jpg
Песня в свое время подружила речичан и славный дуэт – Ядвигу Поплавскую и Александра Тихановича. Фото из семейного архива Нины Сапончик 

В тяжелые дни Великой Отечественной войны судьба забросила большую семью Киселевых из России в Белоруссию, и она стала для четырех поколений родным домом. Моя мать Любовь Владимировна родилась в 1928 году в старинном русском городке Велиж. Ее мама Елизавета Яковлевна преподавала музыку и пение, а отец (мой дедушка) Владимир Константинович возглавлял местный райотдел НКВД по борьбе с бандитизмом. В семье было шестеро детей, но моя мама не была обделена вниманием. Ей прививали любовь к искусству, обучали музыке, пению и хореографии.

Рождение в тюрьме

Когда началась война, дедушку оставили в подполье для организации партизанской борьбы на Смоленщине. Поэтому вся его семья и родственники оказались в расстрельном списке гестапо.
 
В 1942 году по доносу недобитых бандитов раненого дедушку схватили фашисты и после пыток повесили на городской площади. Его имя увековечено в названии одной из велижских улиц.

Бабушку с детьми местные подпольщики переправили через Западную Двину на Витебщину, к партизанам в браславские леса. После войны моя мама окончила бухгалтерскую школу. Стала работать кассиром на одном из браславских лесозаготовительных пунктов. Голубоглазая солистка молодежного ансамбля приглянулась секретарю райкома комсомола Виктору Поличеву и на его галантные ухаживания ответила взаимностью. Вскоре поженились. Когда появился первенец – дочурка Таня, в планах молодых родителей был переезд в Подмосковье, на родину мужа.

Но судьба распорядилась по-своему. В 1949 году мама попадает в жернова жестоких сталинских послевоенных законов. В кассе лесопункта вскрыли растрату в 250 рублей. Сумма по тем временам незначительная. Невзирая на семейные обстоятельства – на руках полуторагодовалый ребенок, вторая беременность, приговор был крайне суровым: 12 лет лишения свободы.

Спустя три месяца после суда в стенах женской тюрьмы в Глубоком на Витебщине на свет появилась я. Мать рассказывала, что в те годы в этой большой, печально известной женской тюрьме было более десятка детских групп из таких же, как я, новорожденных, и среди них немалая смертность. Меня мама сберегла и выходила. Годика не было, когда я оказалась в доме ребенка в Орше. Потом воспитывалась в детдоме. 

Заботу о моей старшей сестренке взяла на себя бабушка. Наш отец оказался карьеристом с далеким прицелом. К тому времени был уже на важной руководящей работе, спешно расторг брак с осуж­денной женой, отрекся от двух дочек-малышек. Я знаю его только по старым сохранившимся фотокарточкам.

Мама не надломилась

В 1953-м после смерти Сталина мать амнистировали со снятием клейма о судимости. Из 12-летнего тюремного срока отбыла одну треть. В ту пору ей шел 25-й год.

После амнистии мама оказалась в Речице. Вышла замуж за обаятельного и талантливого музыканта Александра Вишняка. В небольшом доме его родители выделили новой супружеской паре отдельную комнату. Мама сразу же устроилась работать на хлебозавод. Через год дом пополнился малюткой – красавицей Лилей. Вначале всем жилось радушно и безмятежно. Нередко по выходным и праздникам их навещали со своими семьями сестры, братья и родственники мужа, славившиеся музыкальными и вокальными талантами. Заглядывал на огонек и Петр Вишняк, автор известной «Речицкой лирической».

Идиллия была недолгой. Семью сохранить не получилось. Мама с дочуркой вынуждена была скитаться по чужим углам, жить на съемных квартирах, ютиться в бараке.

Когда моя Любовь Владимировна получила наконец от хлебозавода благоустроенную двухкомнатную квартиру, мне шел уже 12-й год. Она забрала меня из детдома, а также перевезла с Браславщины бабушку с моей старшей сестрой Таней. Жили впятером в небольшой, но уютной квартире. Мама не надломилась, не ожесточилась: никого не осуждала, никогда не жаловалась. Старалась, чтобы мы учились, получили профессию. Более 30 лет работала в горячем цехе хлебозавода, тестоводом и пекарем. Портрет Любови Киселевой годами украшал заводскую и городскую Доски почета.

Школьные учителя видели для меня артистическое будущее. 

К тому же родная тетя Нина Киселева, в то время прима-солистка Государственного народного хора БССР под управлением Геннадия Цитовича, звала меня в Минск и предлагала помощь. Видя, что учиться в столице будет не по средствам, я твердо решила идти работать.

Сколько нами связано!

С путевкой горкома комсомола в руках переступила порог Речицкого КБО. В трикотажном ателье стала ученицей вязальщицы одежды. Профессия не из легких. Не спасовала: помогли детдомовская закалка и испытание безотцовщиной.

С благодарностью и уважением вспоминаю своих первых наставников и руководителей: Надежду Чумакову и Ларису Никулину – высококлассных мастериц-вязальщиц, а также доброжелательную и опытную заведующую ателье Софью Сумак. С ними по сей день не теряю связь. 

Стремилась равняться и на свою мать на всем трудовом пути. Со временем стала вязальщицей высшего разряда, без отрыва от производства окончила Барановичский техникум легкой промышленности. Приняли в партию. Назначили заведующей трикотажным ателье. Работало тогда три цеха: вязальный и два швейных. На основном производстве трудились более 50 женщин и только двое мужчин, один из них – мой муж Федор Павлович (царствие ему небесное!) работал слесарем по ремонту и наладке вязального и швейного оборудования.

В те годы в нашем ателье вязали и шили почти весь ассортимент женской и мужской одежды. Большинство заказов – индивидуальные. Мне, как технологу и заведующей ателье, пришлось быть и модельером, и дизайнером: экспериментировали с фактурой, цветом, фасоном. Со своими изделиями не раз выходили победителями и призерами на выставках-показах областного и республиканского уровней.

Коллектив работал слаженно, заботились о качестве изделий. Зарплату получали сдельно-премиальную, никакой уравниловки не было. Передовики удостаивались высоких государственных наград: орденов, медалей, почетных званий. Мы имели возможность интересно и качественно отдыхать. 

В постсоветские тяжелейшие годы, чтобы сохранить коллектив и производство, нам, бытовикам, пришлось переориентироваться и уже самим искать рынки сбыта. Изделия отправляли (в основном посылками) по договорным взаимовыгодным ценам новым заказчикам: на Север и в Заполярье. Развозили одежду по деревням, сельским приемным пунктам КБО. На вырученные деньги выплачивали людям зарплату, закупали сырье и держались на плаву.

Трудно жить без песни. Она окрыляет, помогает переносить сложности и беды

Песне ты не скажешь До свиданья

Художественная самодеятельность и песни – неотъемлемая часть моей жизни. Пою я с детства, но всегда жалела, что не имела возможности получить музыкальное образование. Этот пробел восполнили дети и внуки.

Когда случались свободные от работы и семейных дел минуты, я бежала на репетиции в КБО или городской Дом культуры: трудно жить без песни. Она окрыляет, помогает переносить сложности и беды. Участвую в трех ветеранских самодеятельных коллективах. В моем альтовом репертуаре более двухсот песен и вокальных партий.

Чтобы сохранить вокальную форму, держать творческую планку, регулярно хожу на репетиции, советуюсь со своими художественными руководителями. Они у нас на редкость талантливые и преданные своему делу. Это замечательный хормейстер и художест­венный руководитель Тамара Дубовец, концертмейстер Владимир Звертовский, виртуозы-музыканты и одаренные художест­венные руководители Алла Журавская (коллектив «Речицкие зори» ДКиТ «Нефтяник») и Анна Григоренко (коллектив «Ивушки» Центра социального обслуживания насе­ления).

Радует, что мы востребованы. В конце прошлого года по приг­лашению Центра этнических и национальных меньшинств из бельгийской провинции Льеж и семьи господина Мишеля Ван Рутхоренса из города Лёз-ан-Эно у меня с внуком Дмитрием была двухнедельная поездка и интересные встречи с публикой этой страны. Принимали тепло и гостеприимно. Пела я в городах Турне и Лёз-ан-Эно, в православном храме, католическом соборе, в семьях. Фламандцам славянского происхождения нравятся старинные русские, старые военные и красноармейские песни, особенно патриотические из репертуара ансамбля имени Александрова. Когда я исполняла «Калину красную», публика подпевала и поддерживала овациями. А при «Бухенвальд­ском набате» зал встал.
Общество
водители.jpg
Untitled-1.jpg
0 Обсуждение Комментировать