Настройки шрифта
По умолчаниюArialTimes New Roman
Межбуквенное расстояние
По умолчаниюБольшоеОгромное
Вверх

А мы с тобой, брат, из пехоты...

1581 0 17:13 / 24.01.2008
Шла на встречу с почетным гражданином Гомеля Виктором Дмитриевичем Ветошкиным, намереваясь задать вопрос о судьбе: верит ли он в нее, по-пластунски пропахавший пол-Европы, расписавшийся на рейхстаге? А он (интуиция, что ли?) сам огорошил:
— Я, между прочим, стал верить в судьбу. Если предначертано долго прожить — проживешь. Смотришь, на фронте солдат серьезно ранен, а туда-сюда — и выкарабкался. А жизнь другого первая пуля обрывает...
Его детство и юность связаны с деревней Мильча, ныне влившейся в городские кварталы Гомеля. Витя Ветошкин, сын железнодорожника, пошел в школу у Мохового переезда, 11-ю, именовавшуюся железнодорожной. В семилетнем возрасте часто удивлял стариков, пасших лошадей в ночном, читая им обрывки газет.
— Многие тогда зимой не ходили в школу — не было теплой одежды. Правда, школа поддерживала малоимущих — выделяла телогрейки, валенки. Мы колхозам помогали: собирали древесную золу, чтобы повышать урожаи. Мальчишки особенно любили возиться с лошадьми, а девчата трудились в огородных бригадах, выращивали овощи. За работу платили невесть какие деньги, но они шли на приобретение необходимого спортивного инвентаря.
Когда началась война, Виктор учился в железнодорожном техникуме. У него была бронь, но он пришел на Новобелицкий призывной пункт добровольцем. Попал в запасной полк в Стародубе, на Брянщине, и вскоре поезд снова мчал его в сторону Гомеля, на фронт.
— Я сошел в Новобелице, хотя эшелон наш остановился только в Костюковке. Помнится, старый рыбак перевез меня на лодке через Сож. И я бегом домой! Очень хотелось попрощаться со своими, было предчувствие, что не скоро увидимся, да и увидимся ли?
Стрелковая рота, в которой служил В. Д. Ветошкин, входила в состав 82-й Ярцевской имени Суворова и имени Кутузова стрелковой дивизии, прошла с боями от Воронежа до берегов Эльбы.
— Героизм? Смелости хватало, дерзости. Может, потому что за мной “хвоста” не было — ни жены, ни детей. Не отвлекали мысли о семье. Здоровый был, физически крепкий. Часто замещал командира взвода, роты. Сам шел впереди и вел за собой других, помогал им. Геройства показушного не было.
Минск освободили, а назавтра сразу — на Барановичи, Слоним, Волковыск. Танки шли вперед, и надо было успевать за ними. Шли без сна, старались на марше хоть слегка покемарить: двое средних в шеренге — спят, оба крайних их ведут. Потом меняются. Случалось, что и крайний уснет. Так передние или задние шутя подводят его к столбу или ямке. Вот уж хохотали тогда!
Бывалые фронтовики не бросали ни шинелей, ни автоматов. А молодежь... Помню, пополнение нам дали, 1926 — 1927 годов рождения. Пошли в атаку. Немец как начал перекрестным огнем бить, мальчишки стали сыпаться. Многие из них, увидев этот ужас, кричат: “Мама!” Офицеры приказывают: “Положить пехоту!” Как положить, если у паренька глаза чуть не вырываются из орбит от паники, бежит в полный рост? Приходилось подножки ставить, чтобы уберечь юнцов.
Под Пуховичами тоже жестокие схватки. Не было патронов, тылы с обозами отстали со снарядами, патронами, кухней. А немцы были в полукольце, хотели прорваться. Наших туда подбросили вечером, прошли по болоту и заняли оборону. А они атакой... Когда слышали: “Русс, сдавайся!”, невольно всплывала перед глазами вся жизнь, словно по транспортеру двигалась...
На территории Польши командир роты говорит: “Вот эту опушку леса мы не прочесали. Послушай, Ветошкин, возьми-ка пару человек, пройди”. А немцы нас уже окружают сзади. Попадаем в ловушку. И так обидно, ведь совсем рядом наши. Пока были патроны, отстреливались. А наши уже двинулись дальше и не обращают внимания, что мы ведем перестрелку. И вдруг замечаем кучу фауст-патронов, сгруженных навалом с машины. Стали ими стрелять, а кругом деревья — куда ни сунься, отлетают! Но фрицы попятились назад, да и наши почувствовали, что тут что-то неладно, человек 15 подбросили. Бой завязался. И когда соединились со своими, радости не было предела!
Ордена Славы третьей и второй степеней Ветошкин получил за освобождение Варшавы и форсирование Вислы. Река широкая... Было много добровольцев. Приспособления изготавливали сами из деревянных жердей, связывали лыком или проволокой. Из нее же делали гвозди, сбивали плотики на одного, двух или трех человек. Впереди поставили дымовые шашки, что и отвлекло перед началом наступления.
— Нас одновременно человек двадцать пристало к берегу. Требовались сноровка, быстрота действий. Ступили на берег и мгновенно стали расширять плацдарм. Немцы заметили, но уже поздно. Ребята кто за куст, кто за ямку уцепился. Тут нам еще пополнение, и далеко уже от берега закрепились. Когда силы сосредоточились, с криком “Ура!” бросились вперед. А вот Одер мы уже форсировали на лодках “Амфибия”, идущих и по воде, и по суше...
16 суток шли бои за взятие Берлина. 77 стрелковых дивизий было сосредоточено, 270 орудий на каждый километр. Они грохотали так, что невозможно было слышать рядом стоящего. Берлин был сильно укреплен, с первого раза взять его не удалось. Подвозили артиллерию, танки.
— Нас бросили на окраину, Шпандау. Пришлось драться в буквальном смысле слова за каждый подъезд, за каждый этаж. Вышли на центральную улицу. Стали двигаться дальше, к рейхстагу. Я там тоже свои “иероглифы” оставил. Потом нас повернули в сторону Эльбы. И там кровавые бои...
Много людей полегло в той войне. Когда в атаку идем, “ура” такое громкое, многоголосое, особенно на опушке леса где-нибудь. “За Родину! За Сталина!” А потом немцы как ударят перекрестным... И еще не добежав до их траншей, слышишь, что “ура” уже потише. Но продолжаем бежать, начинаем бросать гранаты... Смотришь, попятились, и тогда какая-то неведомая сила толкает и толкает: “Вперед! За Родину!”
П осле войны Виктор Ветошкин продол-
жал армейскую службу. Была мечта по-
ступить в танковое училище в Ульяновске. Но бывалый пехотинец так и не переквалифицировался в танкиста. Зато супругу будущую встретил в том далеком от Беларуси городе.
— Пошли с ребятами в кинотеатр. Вижу, девчонка подвернула ногу. Поднял на руки и донес до общежития местного авиазавода. Спустя несколько дней ребята предложили проведать Евдокию Авдееву...
Более 30 лет Виктор Дмитриевич трудился на фабрике “Полеспечать”. Супруга работала бухгалтером в картонном цехе, он — фотоцинкографом. Научился профессии у мастера Виктора Ивановича Карпухина. Зачастую замещал и его, и начальника цеха. С главным инженером засиживались допоздна: обмозговывали, как облегчить труд рабочих на том или ином участке, готовили рацпредложения. А ведь по большому счету учиться Ветошкину и не пришлось. Девятый и десятый классы оканчивал в школе рабочей молодежи при фабрике. До сих пор сожалеет, что не пошел учиться дальше.
И в свою рабочую биографию Виктор Дмитриевич трудом вписал солидные заслуги, словно материализовав поэтические строки “из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд”... В 1975-м за безупречную сдачу готовой продукции ему было присвоено звание “Почетный работник промышленности БССР”, а в 1977-м получил орден Ленина.
— На приемах у Петра Мироновича Машерова приходилось брать слово. Говорил правду-матку. Помню, как урожай ржи по 13 центнеров с гектара собрали. Встаю и говорю: “Ну что это за результат? Да мой дед с сохой по 20 собирал!” Некоторые с опаской на меня смотрят, дескать, не то понес. А Машеров еще лучше стал относиться. Не раз на съездах партийных доводилось встречаться : “А, печатник! Рад вас видеть...”
Орден Славы первой степени нашел Виктора Дмитриевича тоже в год столетия В. И. Ленина. Московский писатель Е. А. Вертлиб, работая в военных архивах, нашел сведения о том, что белорусский пехотинец за взятие одной из высот в Польше был представлен к этой награде, но так и не получил ее. Так что спустя почти три десятилетия после войны награда нашла героя.
— Родина... Нет, не громкое это слово. У нас во взводе было много мильчанских. Периодически получали письма, обменивались новостями. От этого было тепло на душе, мы через эти письма видели свои дома, родных. Застряло в памяти, как в Польше, придя с очередного задания, за долгое время военного грохота я впервые услышал звуки музыки. И русский голос диктора, поздравление с праздником, и тост за Победу... Такая гордость охватила в те минуты! Сколько лет прошло, а я это восприятие Родины помню.
Шесть лет назад Виктор Дмитриевич схоронил свою Евдокию Григорьевну. Живет с семьей сына в тихом переулке частного сектора, откуда приличное расстояние до ближайшей остановки. Не просто даются ему теперь эти метры. Более 20 лет назад судьба испытала вновь: раздробил шейку бедра. Ему поставили отечественный протез, но металл не приживается. Были повторные операции. Протез удалили, но остаются мучительные боли. Не поехал Ветошкин в прошлом июле на торжества 60-летия освобождения Беларуси. Опасался, что самостоятельно не сможет подняться на курган Славы под Минском.
— Дай Бог, будем живы. Мечтаю еще не раз встретиться с нашим Президентом. Хочу дойти до юбилея Победы. Хоть потихонечку, дойти...
А аккурат в дни празднования этой священной для всех нас даты В. Д. Ветошкину исполняется 80 лет.
Фото Леонида Пинского.
Спорт
водители.jpg
доброном_красный-1.jpg
морозовичи-агро2.jpg
речицанефть 25.11.jpg
0 Обсуждение Комментировать