Настройки шрифта
По умолчаниюArialTimes New Roman
Межбуквенное расстояние
По умолчаниюБольшоеОгромное
Вверх

Баннер на Гомельской правде 816х197 (1) (1).jpg

Сёлета Дзень беларускага пісьменства праходзіць у Бялынічах на Магілёўшчыне

2741 0 15:39 / 06.09.2020
На Гомельшчыне падведзены вынікі штогадовага абласнога літаратурнага конкурсу «Літаратурная прэмія імя Кірылы Тураўскага». Названы пераможцы ва ўсіх намінацыях: «Паэзія», «Проза», «Дзіцячая літаратура», «Драматургія», «Літаратурная крытыка і публіцыстыка», «Адкрыццё года». 

Друкуем частку твораў з лепшых рукапісаў, прадстаўленых на конкурс. Віншуем аўтараў-пераможцаў! 

P9230007.JPG
Палессе, мілае Палессе!

Лето. Август. Счастье. Здесь и сейчас

Волшебный понедельник, как не лежать в гамаке, не бездельничать, тем более на днях выполнил программу максимум? Как не млеть от внезапно вернувшегося лета, как просто не лежать и не впитывать его каждой клеточкой? И не хочется никуда бежать, и никуда ехать, и никуда идти. Даже в лес на речку в парк не хочется, а хочется здесь и сейчас. Ходить босиком по траве, она мягкая, и теплая, и шелковистая – и не знаешь, что с ней делать – не то фотографировать, не то лежать, не то хоть ешь ее, так она волшебна. Шучу, конечно… но какое это счастье – босиком по траве. Высокой, мягкой, в ней, наверное, живут странные существа. Какие? Написать, что ли, сказку о них, которых и не видим мы. Знаю, написаны уже все сказки, а хочется.

А август чувствуется, и трава до обеда мокрая, а может, не поэтому, но разве важно? Сад еще полон зелени и уже осенних цветов, но яркий, еще сумасшедше яркий, летний... Нет, уже чуточку осенний. Летние цветы не такие, они безбашенные и их много-много разных, осенние мудрее в той же яркости. Но выбор не таков, все больше астры и хризантемы, но это потом – еще лето, лето, еще даже розы цветут. А я босиком в траве, и рядом астры, и они уже поют об осени, а мне жарко. И на улице жарко, жарко, а утром было холодно, а я не помню. Сейчас не помню, потому что пью лето, и гамак, и качели, и сумасшедший базилик рядом, пахнет одуряюще, горячий, взять бы листик и съесть, немытый... На языке будет терпко, знаю – горячий итальянский вкус...

Лето-лето, как тебя спрятать по баночкам, чтобы зимой открывать – и ты выпорхнуло бабочкой и согрело. Лето уже пахнет яблочным садом и сушеными грушами, и толстые кабачки у крыльца – эй, хозяйка, что лежишь, забот полон рот... Лежу. Или нет, встану и побегу по траве снова босиком! Лето-лето. Я конфету съела. Пару дней хранила. Мне принесли, лично мне, так чудно и волшебно, когда помнят, любят и приносят конфету – только для тебя. А я ее вот сейчас, в летний жаркий день, и съела.

В гамаке и глядя на зеленую солнцем залитую траву и в синее небо, и под перезвон музыки ветра. Точно запомнится.

Ветерок волосы трогает, по плечам рассыпает.

Лето. Август. Счастье. Здесь и сейчас.

Наталья Шемет

Валентинов день
(Отрывок из рассказа)


…Первым проснулся Антон. Заварив для невесты ароматный кофе и выложив на подносе сердце из печенья, он тихонько приоткрыл дверь и заглянул в маленькую комнатку, но, к своему удивлению, Анечку там не увидел. Кровать была аккуратно заправлена, а Анечкиного пушистого свитерка на спинке стула не было.

«В ванной, наверное, – догадался Антон. – Ох уж эти невесты, тяжело им – с самого утра маски, макияжи, ресницы, красота!»

Оставив поднос с завтраком на тумбочке возле комнаты, он, стараясь не разбудить родителей и брата, тихо надел куртку и вышел в подъезд. 

«Схожу в гараж, выведу машину, пока все спят. Попрошу отца, чтобы нас с Анечкой в парк свозил к Камню желаний. Да и Борьку свезти нужно. Жалко, а что поделаешь», – решил Антон, сошел с крыльца и направился к гаражу.

– Антоша, а ты куда в такую рань, за невестой следом побежишь? – окликнула его соседка, та самая тетя Маша, о которой говорили за ужином.

– Здравствуйте, теть Маш! – Антон рассмеялся. – Да нет, я отбегался уже! А невеста дома, перед зеркалом вертится! Я побегу в гараж, у нас сто-о-олько планов – ух! 

– Так постой, я же твою девушку видела. Шла с ночной смены и ее вот тут прямо и встретила. С вещами она была, торопилась очень, к первому автобусу, скорее всего, я еще на часы посмотрела, шесть почти было. Точно на автобус. И под курткой что-то большое тащила. Как будто живое что-то. Да она, точно! Все останавливалась, тяжело ей, видно, было… Да точно, точно она! Я спутать не могла, у меня память на лица хорошая, а я вас вечером видела вдвоем…

Последних ее слов Антон уже не слышал. В два прыжка он заскочил на крыльцо. Рывком открыл входную дверь. Едва не запутавшись в брошенном на полу коридора пустом мешке, он с размаху влетел в маленькую комнатку и растерянно заметался. Мельком взглянув на подушку, увидел белый лист бумаги, на котором было написано: «Свадьбы не будет».

Майя Галицкая

Параскева
(Отрывок из повести)

…Светало. Набросив на плечи теплый платок, Параскева вышла на крыльцо и сразу почувствовала что-то неладное: во влажном недвижимом воздухе устоялся горьковато-едкий дым. Застыв на одном месте, она долго пыталась понять, с какой стороны прибился в Веснянку этот чадный запах, но – безрезультатно. Босиком женщина медленно прошлась по двору, ощутила, что ногам очень приятно ступать по мягкой траве, на которую опустилась прохладная роса, и вдруг осознала, что смолистый запах гари ощущался везде. 

Первое, о чем предположила, – недалекий лесной пожар, что было похоже на него: не раз с отцом-лесником ей приходилось тушить подпалы и самовозгорания. Скорее всего, несмотря на обильную влагу от прошедших дождей, загорелся недалекий сосновый бор. Именно оттуда, от дороги, ведущей к соседним деревням и к райцентру, подумала женщина, ползучий, едкий дым, несмотря на безветренную погоду, добрался до Веснянки. 

Однако что-то ее все-таки настораживало в этом уже устоявшемся тяжелом запахе. Только Параскева не могла понять, что же именно, но ощущение чего-то плохого, какой-то страшной беды не покидало ее ни на минуту. 

Вдруг где-то вдалеке она едва расслышала знакомый ей шум, который уже давно не слышала. Долго перебирала, на что он похож, но что-то ей подсказывало, что работал двигатель автомобиля. Он то пропадал, то появлялся и снова надолго утихал.

Параскева вдруг вздрогнула от неожиданности: в утренней дремотной тиши, наполненной этим густым дымным смогом, ее окликнул взволнованный женский голос: 

– Параскева, ой, добре, что не спишь…

Женщина оглянулась и увидела у калитки еще моложавую, не более сорока пяти лет, тетку Ганну, и, словно та притягивала неведомой силой, пошла к ней навстречу. 

Соседка, поравнявшись с Параскевой, крепко запыхалась, выглядела растерянной и своим видом испугала невестку Мироновых не на шутку, ведь тетка Ганна никогда такой порой не приходила к ним.

– Горе случилось, милая…– вдруг заплакала тетка, едва переведя дыхание. – Немцы Высокую Рудню сожгли… Смог видишь какой, до нас оттуда добрался…

– Как сожгли? – оцепенела от страшной новости Параскева.

– А я разве что знаю? Ето ж только прибежал едва живой племянник мой, Витька, сестры моей младшей сын, погодок моего младшего, Кольки. Так нельзя смотреть на хлопчика. Боже мой! Плачет, заикается, натерпелся такого страху. Говорит, позавчера в Высокую Рудню прискакал всадник-чех, сказал, чтобы уходили все люди, сожгут их. Но ему никто не поверил: не могут люди людей жечь, и никто никуда не съехал. А под утро немцы и полицаи деревню окружили, из хат всех выгнали в чем были, сказали, что, если не выдадут партизан, коммунистов и комсомольцев, да и всех тех, кто им помогает, хлеб печет, расстреляют. Но кто ж кого выдаст, жили все ведь по-человечески, дружно, я добре знаю... Много кого и постреляли прямо в хатах, а потом всех, антихристы, живьем в школе сожгли. Сестра моя, Надька, Витьку в бульбянище за домом спрятала, одному Богу известно, как и догадалась. Своими глазами видел он все – как мамку вели, как люди кричали в том огне адском. Дите горькое, плутал всю ночь по лесу, пока прибился. Еще слышал малец, мол, как полицаи, которые вели на смерть людей, обмолвились, что завтра очередь и Веснянки… Хлопчика вон никак не успокою, всех в доме поднял, трясется: «Тикать, тетечка, надо!!!»

Ганну раздирали слезы. Растерянная Параскева, жалея ее, обняла соседку:

– А я подумала, что это в лесу пожар… 

– Нет, Рудни нет, спалили вороги. И что нам теперь делать, куда идти, ведь придут, придут нехристи… – дрожащим голосом продолжала соседка. И вдруг замолчала, что-то обдумывая, принимая решение.

– Может, послышалось ему? – никак не могла поверить в услышанное Параскева.

– Нет, Параскева. Беда будет. Верное дело: в лес, к болоту и озеру надо с детьми уходить. Пересидеть день-другой там. Авось нас не тронут. Как тихо будет – вернемся в деревню.
– Поздно, они уже тут… – ужаснулась Параскева, увидев, как у крайней хаты, метров за триста, вырвавшись из леса, будто черный ворон, остановилась грузовая машина. Из нее стали выпрыгивать немецкие солдаты. Вскоре Веснянка была окружена… 

Владимир Гаврилович
Авторский перевод с белорусского

Дарья Дорошко

* * *
Как тесен мир! О Боже, 
                       как же тесен!
И он при этом слишком 
                       мало весит!
Такой почти бесплотный 
                       и звенящий – 
Как радость, как огонь! – 
                       и настоящий.
Да, настоящий во Вселенной 
                       судеб,
В которой никого никто 
                       не судит;
В которой фиолетово и звонко
Смеется, заливается девчонка!
Да-да, девчонка, 
                       ставшая богиней,
На шаре средь метели 
                       тополиной!
Фото Тамары Кручэнка
Новости
1213.jpg

белоруснефть.jpg
УПК Белоруснефть ОБЪЯВЛЕНИЕ ф.А5.jpg
Сайт морозовичи-агро2.jpg
0 Обсуждение Комментировать
1213.jpg